Юрий Бобринев: Учитель должен приносить с собой свежий ветер

Во-первых, Юрий Владимирович несколько лет простоял у руля гимназии — был директором.

Во-вторых, он крутил и настоящую баранку — управлял по совместительству школьным автобусом.

В-третьих, учитель физики Бобринев ходит с ребятами в походы и ездит в деревню, учит прыгать с парашютом, строить ракеты, наблюдать магнитное поле Земли и фотографировать пустой картонной коробкой. У молодежи есть жаргонное выражение «рулить» — «быть крутым». Не удивлюсь, если про такого учителя ребята говорят: «Наш Юрий Владимыч РУЛИТ!» А ведь Юрий Бобринев по образованию не педагог, а инженер-механик гражданской авиации. И в школу пришел в то время, когда многие из нее бежали.

— Юрий Владимирович, как это вы такой вираж сделали?

— Я работал в хорошем НИИ. Однажды профсоюз предложил поехать в подшефный пионерлагерь вожатым. Там оказалось интересно, сразу захотелось делиться с детьми всем, что знаешь. Я создал спортивно-туристический отряд, мы ходили на байдарках. Почувствовал, что общение с детьми хотелось бы продолжить.

А тут наступил 1990 год. Работы стало мало. А для молодого человека сидеть и ничего не делать — пытка. И я вспомнил, как мне понравилось в лагере. Подумал, что мог бы преподавать физику. Обошел несколько школ и в конце концов вернулся в ту, которую в свое время окончил. И остался здесь.

— Дети вас не разочаровали?

— Правильный вопрос. У меня не было педагогического опыта. Я посмотрел программу за 7-й класс, она показалась мне примитивной и растянутой. Потому что для меня-то в ней не было ничего нового. Дети выглядели разумными. Мне в голову не приходило сомневаться, что они все понимают. Я ведь до этого работал со взрослыми инженерами, хорошо осознававшими, что такое ответственность.

В конце первой четверти учителя поинтересовались, как у меня дела. «Далеко вперед ушли, уже электромагнитные колебания проходим!» — гордо рапортовал я. Моя коллега заглянула в тетрадки детей: оказалось, они все это время почти ничего не делали и не усвоили… Все пришлось начинать сначала.

Эйфория прошла. Оказалось, нужен контроль, надо учиться терпеливо растолковывать вещи, которые тебе кажутся элементарными. В лабораторию я мог прийти в дурном расположении духа, усталым, с головной болью. А в школе твое настроение — это твой рабочий инструмент. Учитель должен, как сейчас говорят, «излучать позитив».

— В 1990-е учителям так мало платили...

— Директор это понимала и создавала условия, чтобы мы могли достойно зарабатывать. Я, например, одно время водил школьный автобус. Во всей школе только у меня были права категории «D». У меня было и остается много других нагрузок. Не только из-за денег, а потому, что мне все это интересно. У нас есть парашютный клуб. В школе ребята проходят теоретическую подготовку, а прыгают на базе аэроклуба МАИ. Есть туристическая секция «Дети подземелья».

— Ух ты, спелеологи?

— Нет, просто когда-то штаб находился в подвале, отсюда и название. А ходили мы на Кольский полуостров, были на Байкале, на Кавказе, в Карелии… Мы видели, как шалит в горах стрелка компаса, как образуются феновые облака…

—  Друзья ваших учеников про такое в лучшем случае читали…

— Наверно. А разве в Москве можно разглядеть кольца Сатурна? Мешают негаснущие и ночью огни реклам. А вот в Архангельской области можно. Там, в деревне Акичкино, у нашей гимназии база для естественно-научной практики.

Летом старшеклассники около двух недель живут в деревенском доме, сами готовят по очереди, убирают за собой. Для некоторых детей, особенно из обеспеченных семей, это полезный опыт. За них все делают даже не мамы, а няни. А тут ты понимаешь, что если оставишь на ночь ботинки на крыльце, то завтра будешь ходить с мокрыми ногами. Но главное, с ними выезжают учителя химии, биологии, географии. Помогают изучать образцы растений, почвы, занимаются метеорологией, спортивным ориентированием. Любое действие — это урок под открытым небом. Увидели молнию, подсчитали — гром прогремел через пять секунд. Умножаем на скорость звука — получается, что гроза в полутора километрах. А определять свое местоположение без GPS-навигатора по высоте Полярной звезды над Землей? Со мной ученики наблюдали за пятнами на Солнце через камеру-обскура — коробочку с маленьким отверстием в одной стенке и экраном на противоположной.

— На нее ведь еще и фотографировать можно!

— Да, если вставить вместо экрана лист фотобумаги. Сейчас это модное течение в фотографии, называется «пинхол». Снимки выходят неяркие, но глубокие, с мягким и точным рисунком. Мы так фотографировали здание школы. Интересно, что чем дороже гаджет у ребенка, тем больший восторг у него вызывают снимки, сделанные старой обувной коробкой без объектива. Надо же, оказывается, и так можно! Ребятам очень нравится работать руками. У нас есть инженернотехнический клуб, мы строим ракеты, собираем детекторный приемник без батареек, телескоп из линзы для очков.

— Все бы учителя такие были — чтобы и автобус водили, и приемник умели собрать…

— У педагога обязательно должно быть хоть какое-то увлечение, не связанное со школой. Тогда он будет приносить с собой в класс свежий ветер.

— А что вы посоветуете ученикам? Тем, которые еще в шестом классе поняли, что хотят быть, например, юристами, и с трудом высиживают уроки физики?

— В их возрасте я был уверен, что буду летать на Севере на самолете АН-2. Если бы мне сказали, что я стану учителем, я бы долго смеялся. Никто не знает, какая из школьных наук пригодится в жизни. Чем больше у человека знаний, тем легче ему перестроиться. Что толку зевать на уроке? Вас все равно с него не отпустят. Так что пользуйтесь тем, что перед вами стоит учитель, и старайтесь набрать побольше умственного «багажа».

СПРАВКА

Юрий Бобринев (1964) окончил Московский институт инженеров гражданской авиации. Работал инженером в НИИ. С 1990 г. — учитель в школе № 52 (сейчас — гимназия № 1514). В 2003– 2008 гг. — директор гимназии. Почетный работник общего образования РФ. Лауреат конкурса «Учитель года Москвы-2009».