Ход конем: при обороне Москвы огромную роль сыграла кавалерия
«Вечерняя Москва» продолжает серию публикаций, посвященную грядущему 85-летию Битвы за Москву. Наш материал о том, чем мы обязаны самым «подкованным» бойцам. Начался год Лошади. Сегодня для большинства горожан это животное — объект забавы и любования. А в дни Великой Отечественной оно служило их защитником: во время обороны столицы 1941–1942 годов была задействована почти треть всех советских кавалерийских дивизий.
В этой школе каждый ученик хотя бы раз подковывал коня. Расположена она в Западном Дегунине, носит номер 2098 и имя Героя Советского Союза Льва Доватора (1903–1941). В корпусе, что на Талдомской улице, 13а, действует музей легендарного конника, и детей туда водят уже с первого класса. После экскурсий устраивают викторину: ответишь правильно — на интерактивном экране в подкову забивается гвоздик.
— До чего же за лошадьми сложно ухаживать! — непременно протянет какой-нибудь юный знайка. — А зачем вообще нужна кавалерия в эпоху танков?
Руководитель музея, учитель истории Марина Джумакаева, как всегда, улыбнется. Этот скепсис естествен: 85 лет назад его проявляли даже взрослые, облеченные властью люди.
Вылетели из седла
Накануне Великой Отечественной войны на ключевых постах в руководстве Красной Армии оказались кавалеристы: в 1934–1940 годах народным комиссариатом обороны управлял Климент Ворошилов, его заместителем с 1939 года был Семен Буденный. Сложился миф, будто важность конницы преувеличивалась, а значение машин и прочей техники недооценивалось. Дескать, эти лихие рубаки, морально застрявшие во временах Первой мировой и Гражданской войн, представляли себе будущие сражения как схватку всадников, несущихся в бой с шашками наголо.
Известный военный историк Алексей Исаев обнаружил: все было наоборот. Полевой устав РККА 1939 года предполагал, что конники будут использовать лошадей скорее как транспортное средство, а сражаться — спешившись. И считалось, что надобность в них уменьшается: в 1938 году в СССР имелись 32 кавалерийские дивизии и 7 управлений корпусов — а к лету 1941 года осталось 13 дивизий и 4 корпуса.
— Однако опыт войны показал, что с сокращением кавалерии поспешили, — указывает Алексей Исаев. — Создание только моторизованных частей и соединений было, во-первых, неподъемным для отечественной промышленности, а во-вторых, характер местности в Европейской части СССР во многих случаях не благоприятствовал использованию автотранспорта. Все это привело к возрождению крупных кавалерийских соединений.
Подкова — всему основа
К началу войны в Красной Армии имелось 526,4 тысячи лошадей, а к сентябрю 1941 года численность удалось нарастить до 1 324 676 голов (позже она достигнет 2 миллионов). И это на фоне катастрофической убыли конского поголовья — с 17,5 миллиона особей в июне 1941 года до 9 миллионов в сентябре 1942-го.
До войны 45 процентов всего советского скота держали в сельскохозяйственных районах юго-запада страны, которые попали под оккупацию.
Для армии коней реквизировали в тыловых колхозах, получали из Сибири и Средней Азии и даже покупали в Монголии. С этим пополнением пришлось помучиться.
Павел Белов (1897–1962), знаменитый командир 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, вспоминал, что в ноябре 1941 года под Каширой бойцы проделывали по 50 километров в сутки пешком, ведя изможденных коней в поводу: «У нас было много лошадей, мобилизованных из народного хозяйства, не прошедших ни выездки, ни тренировки. Присылали к нам и малорослых лошадей, и слабый молодняк». Лишь немногие кони были подкованы, и то по-летнему — только на передние ноги, они стерли себе мягкие части подошв о закаменевшую от мороза землю и плелись медленнее, чем люди.
Лошадей и ездоков выручили подмосковные подростки.
В октябре 1941 года в ремесленное училище № 3 города Калининград (нынешний Королев) поступил заказ от самого Семена Буденного: «Изготовить для подковки лошадей 6 366 000 гвоздей». Нужного станка там не было. Группе учащихся поручили осмотреть все районные предприятия, склады, просто брошенную технику на станциях. На одном из заводов обнаружились два бесхозных агрегата, которые оказались станками-автоматами по производству гвоздей, вывезенными из Ленинградской области. Ребята очистили их от ржавчины, заменили ряд деталей и пустили в ход.
Как панфиловцы, только всадники
В январе 1942 года в Красной Армии насчитывалось уже 82 кавалерийские дивизии. В начале контрнаступления под Москвой, с 5 декабря 1941 года по 8 января 1942 года, к столице было стянуто 25 из них — почти треть.
— В Красной Армии на тот момент попросту не было крупных подвижных соединений, — объясняет Алексей Исаев. — Единственным средством, позволяющим осуществлять глубокие охваты и обходы, была кавалерия.
Многие соединения были укомплектованы казаками, которые не упускали случая щегольнуть навыками джигитовки. Один такой эпизод описывал Исса Плиев (1903–1979), кавалерийский военачальник осетинского происхождения. 13 декабря 1941 года наши войска наступали на деревню Горбово Рузского района. Десять смельчаков из 47-го кавалерийского полка галопом поскакали по деревенской улице. Гитлеровцы злорадно открыли по ним огонь. Всадники один за другим заваливались на бок и повисали вниз головами, удерживаясь только за счет стремян. А кони продолжали движение. Добравшись до вражеских позиций, «убитые» казаки разом ожили и схватились за свои автоматы. Воспользовавшись замешательством немцев, на деревню двинулись эскадроны — и Горбово перешло в советские руки.
Все знают про стойкость 28 панфиловцев, проявленную 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково. Куда меньше известно, что три дня спустя у деревни Федюково (тот же Волоколамский район, но на 40 километров западнее) их подвиг повторили 45 казаков — 4-й эскадрон 37-го Армавирского кавалерийского полка 50-й кубанской кавдивизии. Они преграждали путь колонне фашистской техники, ломившейся к Волоколамскому шоссе. Отправив лошадей в тыл, казаки поливали наступавших огнем, а когда приближался танк, подползали к нему и бросали бутылку с горючей смесью. В 2006 году Кубанское землячество Москвы установило на месте их гибели поклонный крест.
Ржание за спиной врага
Конница была отличным орудием для рейдов по тылам врага. В конце августа — начале сентября 1941 года Лев Доватор во главе оперативной кавалерийской группы 29-й армии насолил так фашистам под Смоленском. За десять дней противник потерял до 2,5 тысячи солдат и офицеров, две сотни автомашин, 9 танков и 10 артиллерийских орудий.
— Враги назначили за его голову награду в 100 тысяч рейхсмарок, — рассказывает Марина Джумакаева посетителям музея школы № 2098. — Обычный немецкий солдат получал всего 15 рейхсмарок в месяц, офицеры вермахта — 200–300. А 100 тысяч — это годовой оклад целой роты!
Захватить дерзкого всадника живым не удалось, но его боевой путь все равно оказался коротким. 19 декабря 1941 года Лев Доватор, командир 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, получил смертельное ранение под деревней Палашкино Рузского района.
Во время Битвы за Москву нашумел другой рейд, устроенный генералом Павлом Беловым. 26 января 1942 года его 1-й гвардейский кавалерийский корпус прорвал фронт под Вязьмой и почти пять месяцев (!) удерживал район, который по периметру составлял более 400 километров.
К корпусу Белова присоединились остатки разбитой 33-й армии генерала Ефремова и местные партизаны. На борьбу с этой занозой в собственном тылу фашисты бросили семь дивизий, операция даже получила специальное название — «Ганновер». Но Белову удалось в конце концов соединиться с частями 10-й армии в Калужской области в районе города Киров.
— Даже после выхода группы Белова из рейда противник так и не смог освоить оставленную ею территорию, — говорит историк кавалерии, полковник в отставке Юрий Аквилянов. — Земля горела у него под ногами, и в конце концов он отошел на заранее подготовленные позиции в глубоком тылу за рекой Днепр, оставив весь занимаемый район без боя.
Цокот копыт затихает
К февралю 1942 года советская конница достигла пика своего количественного развития — 87 дивизий, 17 корпусов. А потом ее снова начали постепенно сокращать, хотя продолжали задействовать во всех крупных битвах, вплоть до взятия Берлина. К концу войны вернулись к показателям 1938 года — снова стало 7 кавалерийских корпусов (6 из них носили почетное название гвардейских).
— В 1941–1942 годах конники сыграли важнейшую роль в оборонительных и наступательных операциях, став незаменимой «квазимотопехотой», — заключает Алексей Исаев. — В 1943–1945 годах, когда были, наконец, отлажены механизмы танковых армий, кавалерия стала тонким инструментом для решения особо важных задач в наступательных операциях.
Алексей Исаев образно называет танковые соединения «мечом Красной Армии», а кавалерию — «острой и длинной шпагой». Типовой задачей конницы в последние два года войны стал прорыв далеко в глубь обороны противника в период, когда старый фронт рассыпался, а новый еще не создан.
— На грунтовых дорогах и в лесисто-болотистой местности кавалерия могла наступать с вполне сравнимым с мотопехотой темпом, — оценивает Алексей Исаев. — И при этом не требовала себе постоянной доставки многих тонн горючего. Это позволяло кавалерийским корпусам наступать глубже большей части механизированных соединений и обеспечивать высокий темп наступления армий и фронтов в целом.
ФАКТ
Раненую или заболевшую лошадь отправляли в полковой ветеринарный лазарет. У эвакуаторов были автомобили, но в реальности 48–55 процентов коней гнали к месту лечения обычным маршем. Видимо, до врачей добирались только относительно легко пострадавшие животные (этим частично объясняется большой процент возвращенных в строй). Если оценивалось, что на поправку потребуется больше недели, лошадь переводили в дивизионный лазарет, если больше двух недель — в армейский, больше месяца — во фронтовой. Есть сведения, что один фронтовой лазарет действовал в совхозе «Лесные поляны» Пушкинского района Подмосковья (найти информацию о его работе, а также о других подобных учреждениях не удалось).
КСТАТИ
Во время Великой Отечественной войны боевых лошадей хорошо уберегали от заразных болезней и эффективно лечили. В самом сложном, 1942 году, инфекции поразили не больше 8 процентов среднесписочного состава, а в 1945 году — и вовсе 2,97 процента. Для сравнения — во время Гражданской войны заболеваемость доходила до 44,71%.
В ТЕМУ
Лошади вовсю использовались и как тягловая сила. В декабре 1941 года 16-я армия, сломив сопротивление немцев на Волоколамском направлении, оторвалась от своей базы снабжения более чем на 100 километров. Железнодорожные мосты были разрушены, а шоссе — занесены снегом. Для доставки продовольствия и боеприпасов сформировали гужевой батальон из 1200 саней, который сновал между станцией снабжения Павшино (ныне часть Красногорска) и перевалочной базой Матвеево, что под Клином. А 19 января 1942 года «Вечерняя Москва» сообщила, что Ростокинский район столицы отправил на фронт (по Ленинградскому шоссе) уже пятую сотню конных санитарных карет: внутри каждой помещаются 5–6 пружинных коек и печь.
ЦИФРА
3 555 764 лошади прошли за годы Великой Отечественной через ветеринарные лазареты Красной Армии. Из них 91,59 процента были возвращены в строй.
В 2026 году отмечается 85-летняя годовщина начала контрнаступления советских войск под Москвой. К этой дате, а также к 85-летию формирования дивизий Московского народного ополчения будут приурочены масштабные памятные и патриотические мероприятия. О некоторых из них «Вечерняя Москва» побеседовала с председателем Мосгордумы Алексеем Шапошниковым.