Как нейросети влияют на воспитание детей и взросление
Скоро детство без чат-ботов станет признаком высокого социального статуса, также как когда-то органическая еда превратилась из стандарта питания в маркер элиты. Об этом заявила профессор Чикагского университета Дана Саскинд в статье, опубликованной в одном из старейших журналов США.
Громкое заявление подкрепляется статистикой от одного из зарубежных исследовательских центров. Согласно ей, за помощью с домашним заданием к генеративному ИИ уже сегодня чаще обращаются подростки из семей с низким доходом, чем их обеспеченные сверстники. Но если в этих данных увидеть только статистику, легко пропустить главное. На первый взгляд, это парадокс: технологический доступ должен уравнивать возможности. Профессор Саскинд, впрочем, в это не особо верит.
С ее точки зрения, генеративный ИИ — первая в истории технология, способная имитировать социальное взаимодействие. Мультики, видеоигры и соцсети были развлечением или средой общения с реальными людьми. Чат-бот предлагает иллюзию собеседника, который всегда доступен, никогда не устает и не ошибается. Эта иллюзия становится аналогом «дешевых калорий» в мире когнитивного развития — эконом-меню для детского мозга.
Сами посудите, раньше у детей из семей с достатком ниже среднего не было персонального помощника в учебе. В классе на 25-30 человек один учитель, у которого физически нет времени на каждого. А дома — родители, слишком уставшие после смены, чтобы вникать в домашние задания и объяснять материал. Бесплатная библиотека — да, но чтобы от нее были толк и польза, нужна самостоятельность и навыки работы с текстом, которые еще нужно сформировать. У богатых детей — плеяда репетиторов по каждому предмету, частные школы с малыми группами, индивидуальный подход, который выстраивается годами.
С появлением генеративного ИИ у детей из необеспеченных семей впервые появляется персональный «наставник». Только наставник этот работает по принципу фастфуда: дает мгновенный готовый ответ, избавляя ребенка от необходимости приложить какое-либо усилие в поисках решения той или иной задачи.
Богатые родители, напротив, все чаще ограничивают детей от ИИ. Соучредитель одной из крупнейших компаний в сфере искусственного интеллекта Джек Кларк, например, в одном из выступлений признался, что мысль о неограниченном доступе его дочери к алгоритмам «приводит его в ужас». Вместо фастфуда от нейросетей богатые родители покупают детям то, чего ИИ дать не может: живое общение и индивидуальное внимание педагогов.
Получается, великого уравнителя из ИИ не выйдет, как ни старайся. Вместо этого он превращается в новый механизм разделения: бедным — дешевый заменитель мышления, богатым — право на человеческое взаимодействие, которое и формирует мозг.
Иллюзия отношений
Психиатр и психотерапевт, член Российского общества психиатров Алина Попович обращает внимание на принципиальное отличие генеративного ИИ от всего, с чем дети имели дело раньше.
Мультфильм, игра или социальная сеть, по ее словам, все же остаются объектами потребления: ребенок смотрит, играет, реагирует. А вот чат-бот отвечает именно ему, адаптируется под его вопросы, поддерживает тему разговора и создает ощущение индивидуального контакта. С точки зрения развития мозга это уже ближе к социальному взаимодействию.
— Человеческий мозг формируется не только через получение информации, но и через отношения, — объясняет Алина Попович. — В раннем возрасте ребенок учится распознавать эмоции, понимать намерения другого человека, регулировать свое состояние через живое взаимодействие с родителями и значимыми взрослыми. Социальный опыт — это не просто содержание, а среда развития нервной системы. Ребенку нужны не только правильные слова, но и интонация, выражение лица, паузы, эмоциональный отклик, возможность повлиять на другого человека. ИИ может дать знания и поддержать любопытство, но он не является полноценной заменой человеческого контакта, потому что не обладает настоящими эмоциями, телесным присутствием и собственной уязвимостью в отношениях.
В своем исследовании профессор Саскинд подчеркивает важность цикла «разрыв — восстановление»: когда ребенок и взрослый не понимают друг друга, переспрашивают, делают паузы, ошибаются и исправляются. ИИ, в свою очередь, выдает гладкий, идеальный диалог без сбоев.
Психиатр Алина Попович объясняет: именно несовершенство отношений — один из главных механизмов обучения.
— Когда ребенок сталкивается с тем, что взрослый его не сразу понял, не угадал желание, ошибся или отреагировал не так, как ожидалось, он учится объяснять себя, выдерживать фрустрацию, искать компромисс и восстанавливать контакт.
Это тренирует эмоциональную регуляцию — способность переносить раздражение, обиду и разочарование, не разрушая отношений, подчеркивает эксперт. Это тренирует эмпатию — понимание того, что другой человек имеет свои чувства, ограничения и точку зрения. Это тренирует коммуникативные навыки — умение уточнять, задавать вопросы, договариваться. И наконец, это тренирует когнитивную гибкость и толерантность к неопределенности — способность менять свое мнение и жить в мире, где не все происходит мгновенно и идеально.
— Если ребенок привыкает к взаимодействию без необходимости учитывать собеседника, его способность справляться с реальными отношениями может оказаться недоразвитой, — предупреждает специалист. — А это может проявляться в сложностях с дружбой, учебой, рабочими коллективами, потому что человеческое общение всегда связано с несовершенством.
Алина предостерегает от обвинений в адрес родителей из семей с низким доходом. Часто проблема заключается не в отсутствии любви, а в ограниченности ресурсов: времени, финансов, поддержки со стороны других взрослых. Для ребенка любой доступный источник внимания может становиться эмоционально значимым. Если чат-бот регулярно отвечает, поддерживает, хвалит и никогда не отвергает, он выполняет функцию эмоционального компенсатора.
— Но это не равнозначно человеческой привязанности, — подчеркивает психиатр. — Она формируется во взаимодействии с живым человеком, который может быть непредсказуемым, уставшим, иметь свои чувства и потребности. Именно через это ребенок учится строить отношения с реальным миром. Риск искусственной привязанности заключается не в самом факте использования ИИ, а в том, что ребенок может начать выбирать предсказуемый искусственный контакт вместо сложного человеческого взаимодействия.
Для некоторых детей ИИ может быть полезен как дополнительная поддержка — для объяснения учебного материала, развития интересов, тренировки навыков общения. Проблема возникает тогда, когда технология становится заменой отношений, а не дополнением к ним. С точки зрения психологии развития главная задача общества сейчас — не запрещать детям технологии, а создавать условия, при которых ИИ помогает развиваться, но не занимает место человеческой связи.
— Опасность ИИ для детей не в том, что он разговаривает с ними, — резюмирует эксперт. — Опасность в том, что он может создать иллюзию отношений там, где ребенку нужно взаимодействие с живыми людьми.
Поколение быстрых ответов
Когда-то печатный станок сделал книги доступными для всех слоев населения, интернет открыл информацию миллиардам людей, а смартфоны дали доступ к образовательным платформам. Каждая новая технологическая волна сопровождалась обещанием: разрыв между богатыми и бедными сократится, знания станут общедоступными, социальные лифты заработают эффективнее. С генеративным искусственным интеллектом этот принцип дает сбой.
Социолог Надежда Шегрен отмечает: раньше разрыв был понятным и измеримым — у одних есть репетитор, у других нет. Теперь он становится качественно иным. И дело не в доступе к технологии — он у всех примерно одинаковый. Дело в том, как эта технология используется и какие навыки она формирует или, наоборот, атрофирует.
— Раньше, даже если ребенок списывал у одноклассника, он так или иначе вступал в контакт с живым человеком: договаривался, объяснял, что ему непонятно, просил переформулировать, — объясняет эксперт. — Сейчас он просто получает готовый ответ от машины. Любой социальный контакт исчезает полностью. Это не эволюция списывания, это принципиально новый этап, где ребенок оказывается в вакууме, без необходимости что-либо объяснять, уточнять или отстаивать свою точку зрения.
Эту логику подтверждает статистика. Согласно данным Common Sense Media, почти 70 процентов подростков использовали ChatGPT в школе, но только половина родителей об этом знает. Дети из мало обеспеченных семей используют ИИ для выполнения заданий почти в три раза чаще — 20 процентов против 7. — Самое опасное здесь — иллюзия развития, которую создает ИИ, — продолжает Надежда. — Родителям кажется, что ребенок занимается, разбирается, прогрессирует. Школьные учителя видят идеально выполненное домашнее задание и ставят пятерки. На самом деле мозг ребенка не тренируется: он не учится выдерживать паузу, переспрашивать, искать разные формулировки, выносить непонимание. Все эти навыки — а они критически важны для будущей жизни и работы — просто не формируются. Ребенок получает оценку, но не получает знания.
Социолог обращает внимание на то, что разрыв в доступе к технологиям трансформируется в разрыв в качестве внимания, которое ребенок получает.
Международные исследования подтверждают эту тенденцию. ЮНЕСКО в своем докладе о влиянии ИИ на образование предупреждает: без целенаправленной политики, регулирующей использование ИИ в школах, технология будет не сокращать, а закреплять существующее неравенство.
Более того, в странах с высоким уровнем социального расслоения использование ИИ в образовании может привести к тому, что дети из бедных семей окажутся в замкнутом круге: чем меньше у них доступа к живому наставничеству, тем больше они полагаются на ИИ, тем хуже у них развиваются когнитивные и социальные навыки — и тем сложнее им выбраться из бедности во взрослом возрасте.
— Если мы посмотрим на рынок труда будущего, там будут цениться не знание фактов и не умение формулировать запросы в чат-бот, — предупреждает Надежда Шегрен. — Там будут цениться эмпатия, способность к сотрудничеству, умение выдерживать неопределенность и находить нестандартные решения — все то, что не может дать машина. Поколение, которое привыкло получать мгновенные ответы и никогда не сталкивалось с фрустрацией в учебе, окажется абсолютно неготовым к такой реальности. Они будут ждать, что любая задача имеет единственное правильное решение, и теряться, когда его нет.
Социолог приводит данные исследований, согласно которым ученики, использующие ИИ для домашних заданий, демонстрируют более низкие показатели критического мышления по сравнению с теми, кто решает задачи без помощи чат-ботов. Причем разрыв этот нарастает со временем: чем дольше ребенок пользуется ИИ как заменителем мышления, тем сложнее ему вернуться к самостоятельной работе.
Исследование, проведенное в Гарвардском университете, показало: студенты, активно использовавшие ChatGPT для выполнения письменных работ, через полгода демонстрировали снижение способности к аргументации и анализу текстов на 15-20 процентов по сравнению с контрольной группой.
— И это не просто очередное технологическое неравенство, — заключает Шегрен. — Это новый социальный раскол, где бедным достается суррогат, создающий иллюзию развития, а богатым — живое наставничество, которое развивает по-настоящему. Эта технология не сокращает разрыв, а маскирует его, делая еще более глубоким, но незаметным для тех, кто в него попадает. Самое страшное, что этот разрыв невозможно измерить стандартными тестами или оценками — он проявляется спустя годы, когда человек оказывается неспособен решить нестандартную задачу или выстроить отношения в коллективе.
По оценкам экспертов, через 10-15 лет на рынке труда будут востребованы навыки, которые невозможно автоматизировать: критическое мышление, эмоциональный интеллект, способность работать в команде и адаптироваться к изменениям. Именно эти навыки не формируются у детей, которые с раннего возраста привыкают получать готовые ответы от ИИ. И именно эти навыки будут в дефиците, когда сегодняшние подростки выйдут во взрослую жизнь.
Человека никто не отменял
Что же мы имеем в итоге? Раньше социальный лифт определялся доступом к информации. У кого были книги, а потом интернет, тот получал преимущество. Генеративный ИИ этот принцип отменяет. Информация перестает быть дефицитом — она становится товаром массового потребления, доступным каждому владельцу смартфона.
Дефицитом становится другое — человеческое внимание. Способность взрослого сидеть рядом, терпеливо ждать, пока ребенок сам найдет ответ, ошибаться вместе с ним, переживать паузы непонимания и радоваться совместному открытию. Именно этот ресурс — время и эмоциональное присутствие живого наставника — может разделить детей на тех, чье будущее на рынке труда вызывает значительно меньше тревог, и на тех, кто рискует остаться с иллюзией знаний.
А У НИХ ВОТ ТАК
В среднем студенты Гарварда — одного из ведущих мировых университетов мира — выполняют с помощью ИИ примерно 34,5 процента домашней работы. При этом обучающиеся математическим и инженерным специальностям используют ИИ в два раза чаще гуманитариев.
БЫСТРО, ДЕШЕВО, ВРЕДНО
Прямую аналогию между ультра-переработанной едой и генеративным ИИ проводит профессор Дана Саскинд. Пищевые компании к середине 20 века открыли «точку блаженства» — идеальное сочетание сахара, жира и соли, вызывающее максимальное удовольствие и заставляющее хотеть есть снова. Так появился фастфуд: дешевый, доступный, мгновенно насыщающий, но лишенный питательной ценности. СИИ, по мнению американского ученого, происходит тоже самое: чат-боты дают мгновенный ответ без необходимости переспрашивать и уточнять. Это «дешевые калории» для мозга: быстрое удовлетворение, но без когнитивной пользы.