«Коварство и любовь» в Театре на Трубной: о чем, кто играет, стоит ли смотреть
Мещанская трагедия Фридриха Шиллера «Коварство и любовь» была написана в 1784 году. Но, похоже, не устарела и спустя 242 года. Во всяком случае худрук Театра на Трубной Дмитрий Астрахан увидел в ней актуальную современность. А личная драма влюбленных стала для него, похоже, главным поводом обличения пороков сословного общества.
— Это история о двух людях из разных миров, которые тянутся друг к другу и не могут совладать с тем, что их разделяет, — говорит Астрахан. — Он — заложник своего круга, где все подчинено власти и политическим играм. Она — жертвует любовью ради отца. Оба хотят одного: просто быть собой. Просто нормальных человеческих отношений.
Кстати, изначально пьеса называлась «Луиза Миллер» — так Шиллер подчеркивал роль героини, но позже название сменил на «Коварство и любовь». Видимо, чтобы сделать акцент именно на конфликте искреннего чувства и расчетливой лжи. Да, история эта классическая о любви, которую губит коварство близких людей.
Напомним интригу. Фердинанд (сын президента фон Вальтера, представителя высшей власти в княжестве) влюблен в Луизу Миллер (дочь простого учителя музыки). Их взаимное чувство искренне и чисто, но сталкивается с циничными планами сословного общества. Правда, в этом мире президент не самое главное лицо, тем не менее от него зависит многое. С его согласия приближенные (в первую очередь, интриган Вурм) плетут изощренные интриги, манипулируя чувствами влюбленных. Так, Луизу вынуждают написать любовное письмо другому мужчине, чтобы скомпрометировать ее. Письмо попадает к Фердинанду. В отчаянии он дает Луизе отравленный напиток. Лишь в последние мгновения перед ее смертью правда раскрывается — Фердинанд кончает с собой.
Согласитесь, перед нами практически версия «Ромео и Джульетты», правда, пропитанная германским социальным пафосом. Но, в отличие от шекспировской трагедии, где враждуют семьи, здесь барьер создает властная система, основанная на привилегиях и произволе. Именно она разрушает человеческие судьбы. Интриги и ложь здесь не чьи-то личные пороки, как у Шекспира, а механизм управления: власть держится на манипуляциях, клевете и подавлении свободы личности, считает Астрахан.
Причем реплики героев звучат очень живо: Еленой Ракевич был создан бережный авторский перевод пьесы, сохранивший поэтическую ткань и глубину шиллеровского оригинала. Так, по мнению авторов, язык драмы стал более легким, динамичным, доступным для современного восприятия. А еще для режиссера было важно совпадение возраста героя и артиста. Астрахан пошел на рискованный шаг и сознательно доверил центральные роли молодым артистам — студентам и недавним выпускникам театральных вузов. Для многих это стало серьезным профессиональным вызовом.
Так, Луизу Миллер играет студентка Полина Мамычева. В начале действия это трепетное влюбленное создание, в финале — духовно зрелая личность. Актриса признается, что стремилась уйти от шаблонного восприятия героини как инфантильного романтического символа. Она старалась показать живого, глубокого человека. Ее Луиза — воплощение чистоты и внутренней силы, чье достоинство не зависит от социального положения. Ее избранник — обаятельный Фердинанд (Евгений Зинкевич) — темпераментный «мушкетер», который сочувствует простым людям и старается принимать самостоятельные решения, но в итоге сам становится жертвой системы и собственных представлений о чести.
Чрезвычайно сочен и ярок в роли отца Луизы, музыканта Миллера, Александр Мохов. Сначала грубоватый в обращении с женой, он к финалу становится нежным отцом. Его персонаж переживает гамму чувств — от отрицания и страха перед сильными мира сего до бунта и осознания своего достоинства.
Спектакль играется в большом парадном зале в стиле барокко, что делает его сценографию особенно выразительной. Мебель, одежда, обувь тут явно аутентичны эпохе (художник-сценограф Илья Макаров), что радует глаз.
И особо яркая деталь постановки — музыкальное сопровождение: мощные барабаны группы Rammstein. Астрахан объясняет, что «это уже немецкая классика, которая по духу воплощает сумрачный германский гений — все страсти и эмоции, заложенные в пьесе». С этим можно, конечно, и поспорить. Скорее, такое оригинальное сочетание шиллеровского XVIII века и индастриал-метала выглядит как стремление понравиться молодому зрителю — вполне объяснимое решение.
Но о чем все-таки спектакль — о любви или деспотизме? О коварстве власти или чести личности? О моральном выборе или о протесте против насилия над личностью? Режиссеру надо было выбирать. Похоже, он решил сделать акцент все-таки на социальном пафосе Шиллера, поведавшем о разрушительной силе государственной машины. Любовная драма отошла немного на второй план. Хотя, заметим, что финальная сцена с лодкой с телами влюбленных, плывущей по сцене, способна растопить самое черствое сердце.
— Это не любовная пьеса с социальным фоном, а трагедия о том, как государство и власть уничтожают любовь, — уверен Дмитрий Астрахан. — Личная жизнь человека оказывается зависимой от обстоятельств, которые он не выбирал.
Что ж, формулировка весьма созвучная нашему времени, хотя времена парчи и бархата давно прошли. Стоит задуматься.