«Мы любим сравнивать себя с другими»: актер Алексей Розин откровенно о закулисье своей карьеры
На экранах кинотеатров идет драмеди «Без оглядки» режиссера Наталии Кончаловской. Одну из ярких ролей в ленте сыграл Алексей Розин.
«Вечерняя Москва» побеседовала с артистом.
— Алексей, в ленте «Без оглядки» вы играете Виталия, отца одной из главных героинь Жени — Анны Пересильд. Каков он?
— Мой герой — это не повзрослевший подросток. Вот ему уже почти 50, а ощущает он себя и ведет так, будто ему навеки 17.
— Ваш персонаж — алиментщик не без чувства юмора. Почему он готов пожертвовать многим, но только не гитарой?
— Для него гитара действительно самое ценное, что есть в жизни. Вообще этот персонаж думает, что он музыкант, что вот-вот — и его время наступит. Он действительно живет как бы сразу в двух реальностях: с одной стороны, ему приходится как-то контактировать с этим миром, где надо платить за еду, электричество, интернет, где у него есть почти взрослая дочь, воспитанием которой нужно заниматься, а с другой стороны — в своих фантазиях он рок-звезда, бунтарь и вечно молодой романтик.
— Режиссер этой ленты — Наталия Кончаловская, дочь Андрея Кончаловского. В его фильмах вы не снимались, но играете у него в спектаклях «Супружеская жизнь. Перестройка» и «Укрощение строптивой» в Театре Моссовета. Есть что-то общее в режиссерской манере отца и дочери?
— Да, в Театре имени Моссовета я играю в двух спектаклях, поставленных Андреем Кончаловским. Приглашаю всех читателей увидеть это своими глазами и составить свое мнение. Хотя играем мы эти спектакли не так часто. У Наташи, я уверен, будет большой и интересный собственный режиссерский путь. Я ей этого искренне желаю.
— Чем похожи и чем различаются уже вышедший сериал «Резервация» и «Вегетация», который готовится к выходу, кроме того, что вы в них снялись?
— Это две абсолютно разные истории — и жанрово, и сюжетно. «Резервация» — это такая «загадочная аномалия», где на людей свалилась таинственная напасть и приходится в ней выживать, а «Вегетация» — это уже скорее постапокалиптическая антиутопия. Кроме того, «Вегетация» снята по очень хорошей современной прозе, то есть имеет сильный литературный первоисточник.
— В январе 2027 года нас ждет «Отель «У погибшего альпиниста» с вашим участием. А недавно вышел, правда без вас, «Трудно быть богом». Пришло время волны экранизаций по братьям Стругацким. Как думаете, почему именно сейчас?
— С одной стороны, кинематографисты ищут такой материал для экранизации, который уже был бы брендом и привлекал бы зрителя даже именем авторов. Неспроста сейчас активно экранизируются все знакомые, пусть даже зачастую только старшему поколению, сказки — от Ильи Муромца до «Сказки о потерянном времени». Таким образом, в принципе, передача традиции происходит — нынешние дети будут знать эти истории в такой киноинтерпретации. С другой стороны, возможно, сейчас именно эти истории и эти авторы резонируют с режиссерским ощущением окружающей действительности.
— Вы не говорите о личном. Почему, по-вашему, зрителям и прессе так интересно знать, как живет артист? Чтобы пробраться в его частное закулисье? Или потому, что они проецируют роли на человека, который их играет, и ищут схожесть?
— Думаю, что это в принципе в человеческой природе. Нам любопытно все, что связано с теми, кто вокруг нас. Нам хочется знать, «а как у других», мы любим сравнивать себя и остальных, ориентироваться на чужой успех, брать с кого-нибудь пример и так далее. Да просто посплетничать, посудачить — это ведь тоже в глубинной природе человека.
— О чем вы сейчас мечтаете?
— Мечтаю о том, чтобы в мире наступил мир.
Коротко о главном
— Что такого дает вам театр, чего не может дать кино? Ведь после выпуска вы с однокурсниками создали свое объединение Le Cirque de Charles La Tannes.
— Театр, в отличие от кино, дает возможность погружаться в процесс изучения предмета. За время репетиций вы можете разбирать тему на мельчайшие атомы с комфортной для вас скоростью, а после того, как собрали эти атомы в роль или в спектакль, вы все еще имеете возможность менять готовую структуру, доводить ее до совершенства. В кино же время стоит гораздо дороже, и на раскачку его отводится гораздо меньше, а все, что снято и смонтировано, зафиксировано и будет неизменным.
— В вашем интервью 2024 года я прочла, что вы ни разу не были в Душанбе после того, как в детстве переехали в Россию. Почему? Не хочется возвращаться к прошлому?
— Как-то не складывалось просто. То времени не было, то денег. На самом деле как раз два года назад я туда наконец-то съездил.
— Когда Дмитрия Брусникина не стало, новых «брусникинцев» в Школе-студии МХАТ продолжила обучать его вдова Марина Брусникина. Вы и преподаете «брусникинцам», и сам из их числа. Что отличает эту школу?
— Школа-студия в целом и мастерская Брусникина в частности старается создавать такие условия для своих студентов, при которых они смогут напитаться силой, хранящейся в культурной традиции тех, кто был до нас, созреть как уникальная «штучная» творческая единица и стать теми, кто привнесет в эту самую традицию и культуру что-то свое, новое, такое, что можно будет передавать дальше.
Досье
Алексей Розин родился 4 февраля 1978 года в Душанбе, Таджикская ССР. В 15 лет переехал в Москву. В 2003 году окончил Школу-студию МХАТ, курс Дмитрия Брусникина и Романа Козака. Дебютировал на экранах в 2004 году в сериале «Крестный сын». Сейчас в его фильмографии около 130 работ в кино и сериалах, включая «Гудовы», «Битва моторов», «Дино» и другие.