История создания Ярославского вокзала

В Музее архитектуры открывается выставка, посвященная Федору Шехтелю. «Вечерняя Москва» рассказывает о знаковой работе зодчего — Ярославском вокзале, где вскоре начнется комплексная модернизация.

Как думаете, кто самый известный из работавших в Москве архитекторов? Спорный, может быть, даже не совсем корректный вопрос. Ведь в столице строили десятки выдающихся зодчих. Кого выбрать, по каким критериям? Тем более что вкусы у всех разные. А вот искусственный интеллект сомнениями не мучается. На каверзный вопрос отвечает без запинки: самый известный — «безоговорочно Федор Шехтель», гений русского модерна!

Может, он прав? Да, Матвей Казаков превратил Москву из средневекового города в европейскую столицу. Щусев сформировал ее современный облик. Жолтовский своим неоренессансным творчеством подчеркнул связь с мировой культурой. Ну а Шехтель… Он просто творил. Асимметрия, текучие «природные» линии, скрытые символы в деталях, разнообразие окон и синтез искусств — в русской архитектуре не было столь успешного новатора ни до, ни после него.

Вот Ярославский вокзал — грандиозный проект, одна из вершин творчества Федора Осиповича. Что ни говори, это здание прежде всего утилитарного назначения. Главное на любом вокзале — обслуживание пассажиров. Залы ожидания, буфет, камера хранения, кассы… В таких случаях форма обычно подчинена содержанию. Но, глядя с Комсомольской площади на фасад Ярославского, о его скучноватом предназначении думаешь в последнюю очередь. Не вокзал — каменная сказка! Причем сказка узнаваемая, русская, северная.

Вообще-то Шехтель строил не с нуля. В 1862 году архитектор Роман Кузьмин возвел ничем, в сущности, не примечательное двухэтажное здание в виде буквы «П». Треть века спустя Лев Кекушев перестроил восточное крыло. Но это, как и последовавшее расширение за счет двух флигелей, не решило главной проблемы.

Железнодорожная ветка, первоначально обслуживавшая в основном паломников, едущих в Сергиев Посад (сам вокзал тогда назывался Троицким), дотянулась сначала до Ярославля, а затем и до Архангельска. Вокзал стал воротами на Русский Север — и не справлялся с обслуживанием увеличившегося числа пассажиров. Тогда-то и позвали Шехтеля. А он заявил: Север должен начинаться прямо здесь, на Каланчевской (в то время) площади.

Достаточно взглянуть на фасад, в котором творчески переосмыслены мотивы псковской и новгородской архитектуры. Главный вход в виде огромного волшебного терема. Дозорная вышка: суровая и стройная, устремленная в небо боковая башня с восьмигранным шатром. Высокая, декорированная «теремная» кровля, характерная для деревянного зодчества. Фриз из зеленоватой глазурованной керамики и майоликовые панно с северными сюжетами, изготовленные в Абрамцевской мастерской. В зависимости от освещения они меняют цвет, напоминая то полярное сияние, то холодную гладь северных морей.

Поражал москвичей и богатый интерьер вокзала: массивные колонны, панно и витражи, кованые детали, лепнина, мозаика. Шехтель самолично вникал во все, по его эскизам делали скамьи, светильники, телефонные будки.

Все это было ново, свежо и совершенно не вязалось с традиционными представлениями о гражданской архитектуре. Проект понравился всем, в том числе императору Николаю II.

К тому же Шехтель на удивление быстро его реализовал. Передовой зодчий своего времени, он использовал металлоконструкции, стекло, железобетон. Это значительно удешевило и ускорило строительство. Начавшись в 1902-м, оно продолжалось всего два года. Ярославский вокзал стал лучшим и уж, конечно, самым красивым в Москве.

Новатор, Шехтель с легкостью нарушал казавшиеся незыблемыми правила. В частности, современников удивляла асимметричность здания, впоследствии вошедшая в моду. Она позволяла осуществлять свободную внутреннюю планировку.

В отличие от многих своих собратьев-архитекторов Федор Осипович считал, что заказчик не должен приспосабливать здание под свои потребности. Оно изначально должно их учитывать. Поэтому проектирование должно идти не «снаружи внутрь», а наоборот, «изнутри наружу». Так было и здесь — удобства пассажиров и железнодорожных служащих для Шехтеля были очень важны. Внутрь помещений проникал солнечный свет. Ни в залах, ни в вестибюле с кассами не было тесноты, удобным стал и выход к платформам. А общая площадь вокзала после перестройки увеличилась в три с лишним раза.

Сегодня Ярославский — один из крупнейших вокзалов Европы и действующий памятник архитектуры. Правда, чтобы увидеть все его внутреннее убранство, частично сохранившееся еще со времен Шехтеля, надо иметь железнодорожные билеты. А в самое ближайшее время этот шедевр московского модерна ждет масштабное обновление, которое вновь сделает его суперсовременным транспортным сооружением.

Город, который построил Шехтель

Талантливый и очень востребованный зодчий, Федор Шехтель почти все свое творчество посвятил Москве. Сохранились порядка 60 его зданий, многие из которых являются подлинными шедеврами архитектуры.

В их числе — особняки Зинаиды Морозовой (ныне дом приемов МИД) и Степана Рябушинского, в котором сейчас располагается Музей-квартира Максима Горького, типография «Утро России», здание Художественного театра в Камергерском переулке (МХТ имени А. П. Чехова).

Впереди модернизация

Только что завершилась реконструкция Ленинградского вокзала, и теперь тоже самое ожидает соседний Ярославский. Предстоит заменить инженерное оборудование, отремонтировать фасады и кровлю, создать новые входы и выходы на станции метро, отреставрировать историческую часть здания, в два раза увеличить зоны ожидания для пассажиров. При этом пропускная способность пригородной зоны возрастет на 30 процентов.

В советские годы в Москве планировалось построить множество грандиозных архитектурных проектов, которые сильно бы изменили облик города. Однако многие из них так и остались «на бумаге». Пять самых грандиозных нереализованных советских проектов в столице и почему их не построили — в материале «Вечерней Москвы».