Почва для технологий: важность редкоземельной промышленности сложно переоценить
Россия ведет переговоры с партнерами из Китая, Индии и стран Ближнего Востока по проектам редкоземельных металлов в Ангаро-Енисейском кластере. Об этом заявил заместитель секретаря Совета безопасности РФ Александр Масленников. «Вечерняя Москва» узнала, какие сейчас наблюдаются перспективы разворачивания масштабной добычи редкоземов, а также какой объем инвестиций потребуется для активного освоения этих месторождений.
Сегодня 17 редкоземельных элементов во многом определяют возможности технологического развития государств и становятся предметом экономической конкуренции и международной политики. Советник председателя автономной некоммерческой организации (АНО) «Цифровой мир», эксперт по промышленной политике, стратегическому развитию и международной экономике Андрей Украинский в разговоре с «Вечерней Москвой» отметил, что без них современная цивилизация не может существовать в привычном виде.
— Они незаметны для обычного человека, — говорит он. — Однако редкоземельные элементы обеспечивают работу экранов смартфонов, средств связи и других технологий. При этом само название «редкоземельные» вводит в заблуждение. Большинство этих элементов встречается в земной коре значительно чаще, чем, например, свинец или олово. Но их разделение и получение металлов требуют чрезвычайно сложных, дорогостоящих технологий. К тому же часто небезопасных для экологии.
Истинная значимость
Несмотря на то что в группу редкоземельных элементов входят 17 металлов, их экономическая ценность сильно различается.
— Высокая цена не всегда играет решающую роль для экономики, — объясняет Андрей Украинский. — Гораздо важнее сочетание трех факторов: объем мирового спроса, сложность производства и невозможность заменить металл в критически важных технологиях.
По словам эксперта, мировой рынок фактически разделился на две группы. Первая — массовые редкоземельные элементы, которые потребляются тысячами тонн ежегодно и формируют основу современной промышленности. Вторая — дефицитные и дорогие элементы, без которых невозможно производство наиболее технологичной продукции.
— Фундамент современной промышленности строится на неодиме, празеодиме и диспрозии, — перечисляет Украинский. — Они лежат в основе мощных постоянных магнитов, без которых невозможно представить современные электродвигатели, беспилотные системы, ветрогенераторы, высокоточные приводы, жесткие диски компьютеров и значительную часть продукции оборонной промышленности.
Особую роль играют диспрозий и тербий.
— Их добавляют в неодимовые магниты, для того чтобы они сохраняли свои свойства при высоких температурах, — рассказывает эксперт по промышленной политике. — Без этих элементов двигатель электромобиля, авиационный привод или промышленный генератор быстро теряли бы эффективность при нагреве.
Наиболее массовыми по объему потребления остаются лантан и церий.
— Они стоят сравнительно недорого — всего несколько долларов за килограмм. Однако используются огромными объемами при производстве катализаторов нефтепереработки, автомобильных нейтрализаторов, полировочных материалов для стекла, аккумуляторов и специальной химической продукции. Именно поэтому дешевый металл далеко не всегда означает низкую экономическую значимость.
Зависимость от импорта
К сожалению, Россия зависима от импорта редкоземельных металлов (РЗМ).
— Она сохраняется на критически высоком уровне — около 75 процентов, — отмечает кандидат физико-математических наук, доцент Департамента экологической безопасности и менеджмента качества продукции Института экологии РУДН имени Патриса Лумумбы Татьяна Ледащева. — Если говорить об отдельных направлениях, то превышает 90 процентов. При этом Россия занимает второе место в мире по запасам РЗМ: порядка 28,7 миллиона тонн. Однако добывает менее одного процента мирового объема.
Эксперт объясняет, что для снижения импортной зависимости необходимо создать полный суверенный цикл «от руды до магнита».
— Ключевые направления включают наращивание добычи до 50 тысяч тонн в год к 2030 году, — говорит Татьяна Ледащева. — Нужно уделять внимание строительству разделительных производств и заводов по выпуску оксидов и постоянных магнитов. Развивать технологии извлечения ценных элементов из электронного лома и отходов, а также развивать внутренний спрос, стимулируя отрасли, которые считаются основными потребителями РЗМ.
Локомотивом отрасли выступает государство.
— Уже разработаны меры поддержки в виде субсидий, компенсирующих разницу между себестоимостью производства и рыночной ценой, — напоминает Татьяна Ледащева. — Обсуждаются налоговые льготы, специальные инвестконтракты и соглашения о защите капиталовложений. Создается Ангаро-Енисейский кластер с общим портфелем инвестиций более 700 миллиардов рублей, где появятся гидрометаллургический завод, малотоннажная химия — выпуск узкоспециализированных химических продуктов в небольших объемах: до десяти тысяч тонн в год — и инновационный научно-технологический центр.
Укрепляем суверенитет
Развитие редкоземельной промышленности сейчас имеет стратегическое значение, объясняет Андрей Украинский. Для понимания масштаба он привел цифры: стоимость импорта РЗМ в 2023–2025 годах составляла 28–102 миллиона долларов США в год, что в 80–100 раз меньше общей стоимости программы развития отрасли — 400 миллиардов рублей до 2030 года.
— Гораздо дешевле и проще сформировать стратегические запасы сырья на десять лет вперед с двукратным коэффициентом — это полностью покроет все возможные риски зависимости от импорта, — говорит эксперт. — В дальнейшем эти резервы можно будет просто пополнять по мере падения мировых цен.
Но главная ценность редкоземельных элементов заключается в продукции, которую они позволяют производить.
— Именно поэтому мировая конкуренция идет не столько за добычу руды, сколько за контроль над полным технологическим циклом — от разделения редкоземельных элементов до выпуска магнитов, катализаторов, специальных сплавов, электроники и другой продукции с высокой добавленной стоимостью. Для стран, обладающих крупной сырьевой базой, именно этот этап определяет, превратятся ли природные ресурсы в источник долгосрочного промышленного развития или останутся лишь экспортным сырьем.
Оказывается, Россия обладает всеми объективными предпосылками для того, чтобы занять заметное место на мировом рынке редкоземельных металлов.
— Страна располагает вторыми в мире запасами РЗМ, реализует государственную программу развития отрасли и создает собственные мощности по добыче, разделению и производству отдельных видов продукции, — напоминает Андрей Украинский. — Мировой опыт показывает, что основная добавленная стоимость формируется не при добыче руды и даже не при производстве оксидов редкоземельных металлов, а при выпуске конечной высокотехнологичной продукции — постоянных магнитов, электродвигателей, силовой электроники, медицинского оборудования, компонентов для авиационной и космической техники, робототехники, систем связи и искусственного интеллекта. Именно эти отрасли можно назвать основными потребителями редкоземельных металлов. Они и определяют спрос на мировом рынке.
Экологический аспект
Тем временем экологическая оценка применения редкоземельных металлов указывает на двойственный эффект. Кандидат экономических наук, член Общественного совета Базовой организации государств — участников СНГ по экологическому образованию, доцент Департамента экологической безопасности и менеджмента качества продукции Института экологии РУДН имени Патриса Лумумбы Владимир Пинаев отметил, что их использование способствует сокращению вредных выбросов, например оксидов азота, и развитию «зеленой» энергетики.
— Однако при этом добыча и переработка сопряжены с серьезными экологическими рисками в регионах традиционной добычи РЗМ — это Карелия и Кольский полуостров, — говорит Владимир Пинаев. — С 2025 года в России запускаются пилотные проекты по рекультивации техногенных образований с одновременным извлечением ценных и редкоземельных металлов. Ключевая цель этих проектов — ликвидировать объекты накопленного экологического вреда, одновременно повышая рентабельность и инвестиционную привлекательность производств. В России накоплено более 100 миллиардов тонн промышленных отходов, и до 80 процентов из них потенциально пригодны для переработки.
Министерство природных ресурсов и экологии уже поставило перед собой задачу — до конца 2030 года увеличить долю переработки отходов во вторичный оборот до 25 процентов.
Перейти на экспорт
Для лучшего понимания всей картины эксперт по промышленной политике Андрей Украинский привел в пример Китай.
— Лидерство страны основано не только на крупнейших запасах и переработке редкоземельных металлов, — рассказывает он. — За последние десятилетия Китай последовательно создал собственные производства электромобилей, промышленной электроники, ветроэнергетического оборудования, телекоммуникационной техники, аккумуляторов и другой продукции высокого передела. В результате внутри страны сформировался огромный внутренний спрос на редкоземельные металлы, а затем появилась возможность экспортировать уже не сырье, а готовые изделия с высокой добавленной стоимостью.
Но, по мнению эксперта, для России задача создания собственной отрасли редкоземельных металлов должна рассматриваться значительно шире, чем развитие добычи и переработки сырья. Ключевым условием остается увеличение масштабов высокотехнологичных производств внутри страны.
— При этом внутреннего рынка в долгосрочной перспективе будет недостаточно для эффективной загрузки создаваемых производств, — заявляет Андрей Украинский. — Поэтому необходимо одновременно формировать экспортный потенциал российской высокотехнологичной продукции, ориентированной на рынки дружественных стран Азии, Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки. Только сочетание внутреннего спроса и внешних рынков позволит обеспечить необходимый масштаб производства и конкурентоспособность отрасли.
Доцент Департамента экологической безопасности и менеджмента качества продукции Института экологии РУДН имени Патриса Лумумбы объяснила, можно ли сделать производство РЗМ в России рентабельным.
— Главный барьер — высокая себестоимость производства на фоне низких мировых цен: в условиях рыночной экономики вложения окупаются нескоро, поэтому инвесторам такие проекты неинтересны, — рассказывает Татьяна Ледащева. — Цены на РЗМ нестабильны — в периоды их снижения проекты перестают быть рентабельными. Отечественное производство пока носит «лабораторный» характер и составляет около одного процента от мирового.
Она добавляет, что технологии разделения РЗМ чрезвычайно сложны и дороги, немногие страны обладают такой промышленностью. Отсутствует развитый внутренний спрос — отрасли-потребители в России пока невелики. Для выхода на внешний рынок необходимо снизить себестоимость до уровня мировых цен, что крайне сложно из-за жесткой конкуренции с Китаем, — заключает Татьяна Ледащева. — Кроме того, все месторождения — комплексные. А минералы добываются вместе и требуют сложного разделения. Многие проекты экономически неоправданны без господдержки. Именно поэтому государство вынуждено выполнять роль локомотива, субсидируя отрасль.
Григорий Короленко, финансовый аналитик, портфельный управляющий:
— Китай долгое время был ключевым покупателем российских РЗМ. Но сейчас Пекин старается быть на самообеспечении. Для России это создает экспортные риски. Нужно искать новые рынки. В долгосрочной перспективе экспорт не сырья, а материалов и компонентов способен снизить зависимость от одного крупного покупателя.
Кстати
Запуск разделительного производства Соликамского магниевого завода (СМЗ) планируется в 2027 году. В свою очередь, завод по производству постоянных магнитов в Глазове, в Удмуртии, к 2028 году планирует выйти на объем в одну тысячу тонн. Кроме того, добыча руды на Томторском месторождении, в Якутии, запланирована на 2027–2028 годы. Таким образом, создается полная производственная цепочка.
Реплика
Даниэль Гаффаров, специалист финансового рынка:
Инвестиции в отрасль РЗМ нужны в размере 400 миллиардов и до 2030 года. Для этого необходима будет проработка и выпуск готовой продукции. Один разделительный комплекс стоит от 50 до 150 миллиардов. Создание крупных кластеров, например в Сибири, превышает сумму в триллион. Но в масштабах страны это небольшие деньги.