Виктор Климкин: За два века мы многому научились

Когда мы зашли в кабинет, у Виктора Климкина работал телевизор. Шел сериал «Команда «01». Огнеборцы». Правда, смотрел его Виктор Иванович весьма своеобразно – без звука. На экран поглядывал лишь искоса, перебирая бумаги на столе. Выражение лица – скептическое.– Да нет, не в этом дело. Динамики не хватает – в жизни все происходит намного быстрее. А вообще мы помогали съемочной группе: площадки предоставили, оборудование, реквизит, консультировали постоянно.– Почти тридцать лет. В 1975 году окончил Ленинградский пожарно-технический институт. Потом меня направили в Москву. Последовательно работал и начальником караула, и оперативным дежурным, и командиром роты, и начальником штаба батальона… Надо каждую должность назвать? А то я все «ступеньки» прошел.– Если честно, то нет. Еще в училище выездов столько было, что назвать какой-то конкретный случай тяжело. Мы тогда много пожаров тушили. Крупные ЧП, конечно, помню – такое не забывается. В 1996 году Московский шинный завод тушили: тогда 6этажное здание горело полностью. Людей успели вывести за пять минут до того, как стена рухнула. Но под завалами, к несчастью, оказался наш сотрудник – прапорщик Лавров. Мы девять месяцев искали его тело – без посторонней помощи, без техники, только своими силами. Многие приходили после работы: заканчивали дежурство и вместо того, чтобы ехать домой и отдыхать, возвращались на место трагедии. Проблема была в том, что мы не знали, в какой именно части здания искать нашего товарища. Птицы помогли. Они постоянно прилетали на то место, где погиб Лавров. В конце концов его удалось обнаружить. Хорошо помню и пожар в «Росморфлоте» на Рождественке. Мы тогда 94 человека спасли. Наши ребята прошли внутрь горящего здания и вывели их. Многие снимали с себя противогазы, спецодежду и отдавали тем, за чью жизнь были в ответе. В результате люди преодолели горящую зону. Останкино, 2000-й год… Я в то воскресенье на службе был. На место приехал одним из первых. Тогда тоже произошло несчастье, погибли три человека, в том числе мой коллега полковник Владимир Арсюков. А лето 2002го я вообще в Подмосковье безвылазно провел. На торфяниках.– (.) Забудешь тут. Я к пожару всегда готов. В машине, например, постоянно лежит и противогаз, и боевая одежда, и стяжки, и сапоги. Я без них – никуда. Еще обрати внимание: у меня на подоконнике две радиостанции стоят – одна постоянно включена. Если что-то где-то случится, обязательно услышу. Да и дежурный всегда сообщит. Так что выехать я могу в любой момент. Днем или ночью – не важно. Кстати, самые серьезные пожары происходят именно в вечернее и ночное время. Люди ушли с работы, что-то забыли выключить, пожар обнаружили не сразу, а лишь через пару часов… Ну и так далее. Когда нас вызывают, площадь возгорания уже, как правило, значительная.– Мне сложно говорить за всех, поэтому скажу лишь за себя. Нет. Если в 1996 году в Москве произошло 25 тысяч пожаров, то в прошлом – 12 тысяч. За семь лет цифра уменьшилась в два раза! Огорчает другое. По-прежнему на жилые дома приходится 70 процентов возгораний и 80 процентов погибших. В среднем за год гибнет около 500 человек. Чаще всего причинами трагедий являются элементарная невнимательность и глупость человеческая. Непотушенный окурок, включенный и оставленный на столе утюг, белье, развешанное для просушки над газовой плитой.– Мои коллеги, конечно, участвовали в расследовании, но сейчас им занимается прокуратура. Оглашать предварительные данные я не имею права.– Пожар возник на втором этаже. В самом здании, пятиэтажном, было две лестницы – основная и запасная. Последняя действительно оказалась закрыта, а парадная попала практически в эпицентр возгорания. К тому же все началось ночью, когда большинство студентов спали. Многие погибли прямо в постелях – задохнулись. К тому же люди не знали русского языка. Они не понимали, что мы им говорим, не понимали, куда надо бежать. Само здание строилось в 50-х годах, а тогда нормы безопасности были совершенно другими. К началу третьего тысячелетия существовавшая в корпусе система вентиляции и пожарная сигнализация устарели. Последняя, к слову, вообще не сработала, когда началось возгорание. Буквально на следующий день после пожара в университете мы начали массовую проверку всех общежитий. Осмотрели 300 зданий, вынесли 90 предписаний на приостановку эксплуатации. В отдельных случаях настаивали на полном прекращении работы здания. Эти меры дали определенный результат, но до конца еще далеко – одним днем все не сделаешь. Хорошо хоть администрации вузов перестали относиться к нашим требованиям спустя рукава.– Синоптики обещают не слишком засушливое лето. Надеюсь, что нам повезет. Тем не менее меры безопасности все равно принимаем. Уже полетел тополиный пух, настоящий бич города. Четыре года назад из-за него на севере Москвы случился серьезный пожар: сгорело около тысячи гаражей. Потом выяснилось, что пух подожгли дети.– Только совершенствовать. Существующая система достаточно эффективна и ломка тут ни к чему. Другой вопрос, что мы должны быть гибкими и уметь быстро реагировать на изменения, происходящие в городе.– Завтра состоится праздничное шествие – пойдем от нашего здания на Пречистенке, затем – на Садовое кольцо и к Парку имени Горького. Там пройдут основные мероприятия: соревнования, шоу, викторины, розыгрыши.– Официально я работаю с 8.00 до 20.00, а там – как получится. Иногда перерыв на обед бывает. Близкие – жена Ирина и дочь Оля – конечно, волнуются за меня, беспокоятся, но за 20 лет они уже ко всему привыкли.– Но справедливый. Хотя мои подчиненные лучше скажут. А вообще мне кажется, что начальник должен быть строгим.[i]Московская ГПС – это:– 88 пожарных частей;– более 700 единиц пожарной техники;– 2 пожарных катера и несколько вертолетов;– 3 тысячи пожарных и специалистов Госпожнадзора, ежедневно заступающих на боевое дежурство.[/i]