12 апреля отмечается Всемирный день космонавтики

Все тает, и дороги развезло… Но он все равно приедет на своей черной «Волге» с красивым номером 78-78.И местные мальчишки будут провожать автомобиль взглядом, а кто-то даже побежит следом до поворота.А за поворотом, во дворе дома, на скамейке, ждет своего Юрочку Анна Тимофеевна Гагарина.И летят уже не минуты и часы, а десятилетия.Фигура матери, ждущей сына, превратилась в бронзовое изваяние. Дом, где родился и вырос первый в мире космонавт, стал музеем. Черная «Волга» навсегда припаркована под стеклянным колпаком, как ценный экспонат.Но хранительница памяти о Юрии Гагарине – его племянница Тамара Филатова – без всяких там фантастических устройств легко переносит нас на 49 лет назад, в космическую весну 1961-го.«12 апреля 1961 года денек был солнечный, ручейки текли. Мы ничего не знали – думали же, что он летчик-испытатель. Я была в школе, и во время урока в кабинет вошла моя классная руководительница и спрашивает: «Твой дядя – Юрий Алексеевич?» Я отвечаю: «Да». – «И он летчик?» – «Да». – «Твой дядя в космосе!» Мне стало так страшно.Ведь что такое космос, человек и сегодня как следует осознать не может, а в то время для меня, 14-летней, космос представлялся просто бездной. Я испугалась, потому что своего дядю я очень любила и люблю.Когда я появилась на свет, ему было 13 лет, он меня крестил, и я его всегда крестным называла. И вот, узнав, что крестный в космосе, я на парту упала, расплакалась.А учительница успокаивает: «Ты чего плачешь? Он же приземлился, все хорошо!» А когда я после уроков вышла из школы, город было не узнать. Казалось, что все жители высыпали на улицу. Не знаю, работали ли в тот день предприятия, но город весь гудел. Я и мои родители жили тогда с бабушкой и дедушкой в одном доме. В нем же родились трое братьев: Валентин, Юра, Боря – и их сестра Зоя, моя мама».…После войны отец Юрия Гагарина, плотник, перенес сруб из деревни Клушино в Гжатск (в Гагарин город переименовали только после гибели космонавта). Старший его сын, Валентин, жил отдельно, а Юра, Боря, Зоя с мужем и дочерью Тамарой – вместе с родителями. Беленая печь в кухне с просторной лежанкой и цветастыми занавесками топилась по утрам. А вечером протапливали вторую печку, в комнате. У второй печи так и стоит кровать матери, Анны Тимофеевны. Отец, Алексей Иванович, грелся на узкой печной лежанке рядом. Напротив – крохотная комната Юры и Бори, спали мальчишки на одной железной кровати, тут же стол – уроки делать. Комната побольше – для Зои с мужем и дочкой. И общая гостиная с образами в красном углу. Иконы не снимали никогда: ни до полета, ни после.В красном же углу – патефон. Его заводили по праздникам. А еще Алексей Иванович знатно на гармошке играл. И гармошка его тут же.Я сажусь у печки в кухне. Сейчас поставят самовар, нальют чаю в чашку с цветами… И пойдет разговор – простой, незамысловатый, душевный.«Из деревни после войны выбраться было сложно, – продолжает свой рассказ Тамара Дмитриевна. – А мой отец как раз вернулся с фронта, и ему, как фронтовику, дали в Гжатске участок, поэтому нам удалось в город переехать. Нам даже в голову не приходила мысль, что в доме тесно – жили дружно, весело, с надеждами на будущее.Всегда у нас собиралась молодежь. Телевизоров не было – играли в лото и в подкидного дурака. Юра с Борей бегали на танцы в клуб при швейной фабрике...А 12 апреля я свой дом не узнала. Пришла из школы, а тут наставлена куча телефонных аппаратов – наверное, штук пять, – которые бесконечно звонили. На проводе Лондон, Париж, Берлин… Боже мой, откуда только не звонили! Боря сидит на телефоне, Валентин сидит на телефоне, мама моя бегает чай подогревает, в нашем маленьком домике уже не пройти от гостей.А вечером всю семью увезли в Москву. Меня оставили на хозяйстве, потому что были и свиньи, и куры, и кролики. И не так мне было тогда обидно, что меня не взяли, а позже, когда я стала соображать, что именно пропустила. Но это не самое страшное.У нас фотографии в рамках по всем стенам висели, в комодах было огромное количество карточек, потому что Юра увлекался фотографией со школьной скамьи. И вот корреспонденты, гости запросто открывали ящики, брали фотографии, кому какие нравились, а меня успокаивали: «Мы вернем». Да я и не переживала тогда – что я в жизни видела-то? Естественно, никто ничего не вернул.Только когда я пришла работать в музей, я поняла, что натворила. Копии этих фотографий я находила во всех известных фотобанках, а подлинные исчезли. Много лет спустя ко мне приезжал корреспондент со всесоюзного радио и пустил мою просьбу вернуть фотографии в эфир. Никто не откликнулся».Зато на днях пришло в музей письмо от женщины, которая купила в Берлине у какой-то русской учительницы летный костюм Гагарина. «У меня есть покупатели, – пишет эта женщина, – но я сначала решила спросить: не заинтересует ли эта находка музей первого космонавта?»– Вряд ли костюм подлинный, – качает головой Тамара Дмитриевна. – Но мы все равно проверим.Родственников первого космонавта вечером 12 апреля сначала повезли не в Москву, как говорили, а на станцию Чкаловская, в гостиницу. Звездного городка как такового еще не существовало.– Юру они увидели только спустя два дня, – рассказывает Тамара Дмитриевна.14 апреля в аэропорту «Внуково» семья Гагарина с напряжением вглядывалась в небо.Из воспоминаний Анны Тимофеевны Гагариной: «Смотрим, летит самолет. Садится. Мотор работает. Время идет. А Юры нет. И нас такой страх охватил: «Что-то случилось!» Никита Сергеевич Хрущев подошел к нам и говорит: «Не волнуйтесь, он выйдет ровно в положенное время». И Юра вышел.Потом была встреча в Кремле с генеральным секретарем и его супругой.Через два месяца после исторического полета напротив дома Гагарина выстроили новый – каменный, со всеми удобствами.И в июне родители первого космонавта уже справляли новоселье. Этот дом сейчас тоже открыт для посещений.На стене висит двойной портрет – Юрия Гагарина и Германа Титова.«В январе 1961 года первая шестерка космонавтов сдавала государственные экзамены, – рассказывает Тамара Дмитриевна. – И по результатам этих экзаменов комиссия рекомендовала использовать космонавтов в такой последовательности: первый – Гагарин, второй – Титов. 8 апреля уже на Байконуре было принято окончательное решение. Мне трудно судить, почему Гагарин стал первым, а Герман Степанович – вторым. Он потом прилюдно признался: «Очень переживал, что стал вторым».Если рассудить по-простому, то у Юрия Алексеевича на момент первого полета было двое маленьких деток. Гале – месяц и 5 дней, Лене 17 апреля должно было исполниться 2 годика. И логично было бы отправить в полет человека, еще не имеющего детей.Но значит, Гагарин действительно был лучше других. По всем дисциплинам он шел ровно, так что решающим фактором, скорее всего, стал его характер. Ведь вынести такую славу дано не каждому. За семь лет он посетил 28 стран. Конечно, их готовили к общению на самом высоком уровне, но всему ведь научить нельзя.Юрий Алексеевич мог найти общий язык и с простым рабочим, и с английской королевой. Все это физически вынести было тяжело: и служба, и учеба в Жуковке (), и заграничные поездки, и совещания, и выступал на комсомольских пленумах, на партийных съездах, в трудовых коллективах, перед детьми, перед подводниками – везде.В Гжатск он стал приезжать все реже: ночь переночует – и снова в Москву. Иногда бывало так, что он до матери еще не доехал, а ей уже позвонили на домашний: «Юрий Алексеевич немедленно должен выехать обратно».«Последний раз Юра приезжал 5 декабря 1967 года. Собрался с друзьями на охоту. Обычно женщин не брали, а тут мне так захотелось посмотреть, и я упросила: «Возьми меня!» Мы с ним «на номере» стояли, а лося на нас гнали. Тишина должна была быть идеальной, ни звука. А мы с ним подняли хохот, гам на весь лес, кувыркались в снегу, в догонялки бегали.Какая уж тут охота…» В советское время в музей Юрия Гагарина ездили целыми классами, школами.Потом поток поубавился.Хотя администрация музея делает все возможное, чтобы привлечь гостей. Желающих приглашают на гагаринскую рыбалку, на чаепитие в гагаринскую гостиную, угощают блюдами, которые традиционно готовились в семье.В деревне Клушино реконструировали дом Анны Тимофеевны и Алексея Ивановича, землянку, в которой семья жила во время войны, когда дом был занят немцами. Нынешние космонавты обязательно зачерпывают кристальной воды из гагаринского колодца.Совсем скоро зацветет сирень, посаженная первым космонавтом у родительского дома. Зацвела она и весной 1968-го, только Юрий Алексеевич ее уже не увидел.«Он собирался приехать 30 марта 1968 года на именины отца, – вздыхает Тамара Дмитриевна. – А 27 марта Юра погиб».Сегодня существует 22 версии гибели первого космонавта. Но ни одна из них не признана истинной окончательно.