Отставной военный до сих пор воюет за жизнь

БОЛЕЕ 30 лет сдает кровь. Когда-то Александр Иванович был кадровым военным, а с 2001 года доцент Карнюшкин преподает защиту в чрезвычайных ситуациях, гражданскую оборону и защиту производств в чрезвычайных ситуациях в МГТУ им. Баумана. И все эти годы совсем рядом с его профессиональной биографией идет донорская судьба, которая, как это ни парадоксально, принадлежит не только ему.Более 30 лет Александр Иванович отдает свою кровь. Это его судьба. Но все эти годы ее получают те, кого он даже никогда не видел. А это уже их судьба, тех, кто по предначертанию, возможно, должен был умереть, но спасся…В том далеком 1977 году в казарму, где располагалась рота курсантов военного училища, в составе которой был и молодой курсант Александр Карнюшкин, вошел командир: «Срочно нужна кровь. Человек умирает. Кто пойдет?» «Интересно, а как это – сдавать кровь? – подумал юноша. – Попробовать, что ли?» И вышел из строя… Чаще всего так и бывает – многие исторические события личного масштаба происходят в юности. Тогда все интересно, хочется ощутить всю полноту жизни, все пропустить через себя и попробовать на вкус. Иногда эти события бывают откровенно авантюрные, а порой и совсем сомнительного свойства. И только от самого человека зависит, какие выводы он сделает для себя из своих необдуманных действий.Александр Иванович Карнюшкин, выйдя из строя, совершил именно такой неосознанный поступок, а в результате приобрел новое видение мира и свое место в нем. Одноразовое событие превратилось в образ жизни, исполненный благородства.– Это случилось в 1977 году. Я тогда был курсантом Тамбовского высшего военного командного краснознаменного училища химической защиты. Я очень любил химию в школе и не видел своего будущего без этой науки. И в то же время военным мечтал стать, как и многие мальчишки того времени. Вот и объединил оба желания. Мечты, как и дела, в долгий ящик откладывать я не привык, поэтому поехал в Тамбов и поступил в военное училище, чем и вызвал несказанную гордость своей учительницы химии. И уже там в моей жизни случилось событие, которое происходит в жизни любого человека, поскольку это довольно распространенная вещь – понадобилась помощь. К нам в роту пришел командир и объявил о том, что нужны добровольцы для сдачи крови.Кстати, никто нас тогда не заставлял, не принуждал и не приказывал. Обычными человеческими словами объяснили и попросили. У меня в голове пронесся целый поток мыслей, но главная из них была: «Хм, а как это? Сдать кровь?» Мне стало интересно. Я и решил, что надо бы пойти попробовать. И согласился. Я вам хочу сказать, таких же юных и любопытных, как я, тогда много набралось, благо рота большая была – 164 человека.– Представьте себе – это именно так. Никакого пафоса, никакого геройства. Все просто и обыденно. Я ведь до этого никогда кровь не сдавал – ни просто так, ни в качестве донора. И мне очень любопытен был сам процесс, узнать, как это делается.К тому моменту знания о взятии крови у меня были минимальные – как и у всех рядовых граждан. Ну да, брали у меня кровь из пальца – так это же привычно с детства.Из вены то же самое – видел, как это делается. Укол внутримышечный – тоже дело знакомое и понятное, а потому механизм этого мне был не интересен. Ну, уколют и уколют. А тут… А как это вообще делается: из тебя кровь возьмут, кому-то другому вольют? А что потом? Какое состояние у меня будет после? Интересно, а голова закружится? А нужно будет сидеть или лежать? А долго все это делается? В общем, это было абсолютно ребяческое любопытство.– Сполна. Помню, как нас привезли на станцию переливания крови, посадили на скамейки и в первую очередь начали переодевать. Мы же военные, в чем были, в том и пришли – в форме и сапогах.Нам сразу же сказали: разувайтесь. Принесли какие-то непонятные тряпичные бахилы – высокие такие, как сапоги, и со шнурочками, которые завязывались выше колен. В военной форме, естественно, тоже нельзя было пойти в операционную, поэтому нас облачили в весьма интересную по сегодняшним меркам смесь рубахи и халата. И в такой экипировке мы пошли к врачам. Сначала ничего интересного не было – мы прошли обычный первичный медосмотр: нас послушали, давление померили, противопоказания спросили, удостоверились, что кожа чистая, никаких ран и синяков нет, чтобы не дай бог инфекция от нас в кровь не попала. И только потом отправили в операционную...– Честно скажу, когда медсестра начала мне вводить иголку, я отвернулся. Действительно, страшновато как-то стало. А может, до этого просто перенервничал. Но смотреть на эту процедуру вдруг расхотелось, хотя сам к ней спешил и стремился, чтобы узнать и понять. И все-таки страх – это было всего лишь первое впечатление. Потом все воспринимается иначе. Потом можно смотреть сколько угодно – и это совсем не страшно, оказывается, а скорее любопытно: весело так струйка крови из тебя выбегает.– Все делали вид, что уж им-то это дело нипочем, ну и что, мол, такого – ерунда какая-то. Хорохорились, понятное дело, а на самом деле все ребята отводили глаза в тот момент, когда им вводили иглу в вену. Смотрели куда угодно, только не на нее. А вообще, теперь-то я могу это точно сказать, этот процесс все по-разному переживают.Кого-то вид крови пугает, кого-то раздражает. Он начинает нервничать и от этого еще большую важность на себя напускать. А бывают и такие, которых вид крови приводит в состояние полного изнеможения. Но все это можно пережить.– А вот когда в коридоре сидел и своей очереди ждал. Меня не первым пригласили в операционную, я и смотрел на товарищей, как они после сдачи выходили. В общем-то, по-разному. Ох и натерпелся я! Некоторые из наших бравых курсантов (в силу молодости, наверное) выходили из операционного зала, как будто с поля боя, как будто с шашкой наголо только что с врагом рубились, да не один час. Хотя на самом деле с нас и взяли-то всего ничего – по 450 миллилитров крови. Это совершенно неощутимо. Некоторые бодро пулей вылетали, а кто-то практически выползал. Вот я сидел и думал, а я как выйду? Я-то как себя чувствовать буду? Что со мной происходить будет? Выдержу, лицо свое перед товарищами не потеряю? Очень этого боялся.– Абсолютно нормальным. Состояние мое ничуть не изменилось. Голова не кружилась. Никаких недомоганий не ощущал. Как было до этого хорошее самочувствие, так и осталось. Я тогда, помнится, обрадовался: хорошо, что все именно так закончилось. Ну, думаю, и замечательно. И кровь сдал, и плохо не было. И теперь-то я знаю, что это такое – кровь сдавать.Год спустя в казарму вновь вошел командир и опять произнес практически те же самые слова – погибает человек, срочно нужна помощь. И Александр Иванович вновь шагнул вперед. Как оказалось – в новую жизнь… Древнеиндийская мудрость гласит: «Посеешь поступок – пожнешь привычку, посеешь привычку – пожнешь характер, посеешь характер – пожнешь судьбу». Действительно, очень часто случайный поступок решает человеческую судьбу. А случается и так, что не только своя собственная, но и чужая жизнь уже идет по иному сценарию.Так случилось и в жизни Александра Ивановича. Сдав однажды кровь просто так – из любопытства, он уже не мог остановиться и прочно связал свою судьбу с донорством и так стал творцом судеб других людей.– Повлиял случай. Опять-таки – Его Величество Случай. Это произошло в 1978 году. Случилось несчастье – человек попал в реанимацию. Нужна была срочная операция, и для такой операции требовалось огромное количество донорской крови. В то время пока еще делали прямое переливание от донора к пострадавшему.Естественно, за помощью обратились к самым быстро организуемым и уже априори здоровым людям – к военным. И я опять не раздумывал ни секунды, сразу согласился, хотя уже по другой причине. Я уже понимал, что дело не в «интересно». Там жизнь висит на волоске. Там человек погибает. И нужно идти его спасать.– Не совсем. В тот раз нас, курсантов, набралось значительно меньше.Как ни странно, именно это добавило понимания, какого-то особого ощущения, что это уже не игрушки, что это все очень серьезно: ты идешь не вместе со всеми за компанию, а идешь именно ТЫ, потому что ты нужен. Да, нас набралось немного, но все мы уже отдавали отчет в своих действиях.Может быть, именно поэтому было гораздо страшнее, чем в первый раз. Страшно было не успеть. Тогда я, наверное, впервые проникся пониманием, что такое человеческая жизнь. Как не защищена она и быстротечна. И как ею надо дорожить. Любой жизнью. Своей, чужой – неважно чьей.Вот человек только что дышал, комуто улыбался, с кем-то строил планы на будущее… А теперь что? Он лежит в белоснежной операционной, вокруг него в стерильных халатах врачи, и жизнь его висит на волоске. А у него есть близкие и родные. Что они чувствуют в этот момент? Думать об этом было страшно. В тот раз сдавать кровь мне не пришлось, ее сдали мои товарищи. Но именно этот случай перевернул мою жизнь… Когда мы приехали в госпиталь, нас в срочном порядке осмотрели, выбрали из нас тех, у кого вены получше и кто физически покрепче.Группа крови и резус-фактор были известны, поэтому всех рассортировали еще и по этому принципу. Нас разделили на пары. Одних провели сразу в реанимацию, других оставили ждать в приемном покое. Третьих, в числе которых оказался и я, отправили в подразделение роты, но с условием быть готовыми прибыть на дежурной машине по первому звонку. Те, кто остался дежурить у операционной, успели оказать помощь, отдали свою кровь. Но, к сожалению, это не спасло пострадавшего. Человек умер. К сожалению… Вот тогда я впервые осознал, что есть суть донорства. И я понял для себя самое главное: да, человек умер, но я-то остался жить, и я могу быть полезен другим людям, тем, кому очень нужна кровь.Сколько операций полостных проводится с использованием донорской крови, сколько детей болеет, и всем нужна донорская кровь…И еще я подумал: да, я – военный, я – защитник. Но кроме того что я должен защищать Родину с оружием в руках, я могу защищать людей и другими способами. Все это стало тогда для меня, с одной стороны, открытием, а с другой – таким очевидным. И я стал сдавать кровь регулярно. Сдаю до сих пор. Правда, теперь уже плазму. Делаю это регулярно – через каждые две недели. Теперь это моя привычка. Я считаю – полезная.[b]Александр Иванович уже не помнит точно, когда это случилось в первый раз, но однажды это случилось: он пришел к командиру и попросил отпустить его на пару часов, чтобы сдать кровь. Начальство командным тоном потребовало заниматься военными делами, а не «ерундой», и… «шагом марш на службу». Александр Иванович понял, что больше его на донорский пункт никогда не отпустят. Нужно придумывать веские причины для отлучек. Тогда впервые он взял больничный лист. И с тех пор регулярно – раз в два месяца – он «болел».– Конечно! И разница огромная. Даже в мелочах. Сейчас трудно, наверное, представить, но в больницах не было одноразовых бахил, без которых в современное лечебное учреждение теперь и не войдешь. Да что бахилы! Помню, когда я уже начал регулярно сдавать кровь – в 1977-м в Тамбове, – на донорских пунктах в стене было прорезано окошечко, похожее на билетную кассу, ну, может быть, чуть побольше. За ним сидела медсестра. Протягиваешь туда свою руку, ее фиксируют и начинают брать кровь. Я не знаю, с чем это было связано: то ли это делалось, чтобы лишний раз не пугать народ видом крови, чтобы не дай бог сознание кто не потерял, а может быть, так иголку «прятали», чтобы не было видно, как ее в тело вводят.Выездные бригады по забору крови тоже очень интересно работали. Когда они приезжали к нам в академию, то обычно располагались в спортзале. Здесь они быстренько разворачивали походные операционные столы – узкие такие, необычные для нас. Их ставили так, чтобы доноры лежали голова к голове. А ногами, получалось, мы «смотрели» в разные стороны. И доноры, кстати, тогда отдавали кровь лежа, так считалось более комфортно. Это потом уже нас посадили на обычные стулья. И только сейчас начали доноров располагать полулежа в специальных креслах.– Нет, конечно. Я всегда верил медикам, знал: какие бы нововведения они ни сделали, в любом случае не навредят. Бояться я стал потом, после начала перестройки, в наши постсоветские смутные времена. Тогда уровень медицины по всей стране скатился настолько низко, что в больницах многого не хватало.Одноразовых систем, например, необходимых для забора крови, тоже катастрофически не хватало. На донорские пункты в то время приходило по сто двадцать человек, желающих сдать кровь. Огромная очередь толпилась внизу, перед входом.Люди были готовы отдать кровь, а к ним выходил медработник, забирал буквально тридцать человек, а перед остальными извинялся и отправлял их по домам. Но и у этих 30 не у всех могли взять кровь. Приглашали большее количество людей с запасом – на случай отвода. Остальных потом отпускали, потому что не могли взять такое количество крови, хотя при этом страна остро в ней нуждалась… Такая ситуация, мягко выражаясь, заставляла не одного меня нервничать…– Сложности и тогда были – они и сейчас иногда случаются. Но раньше, не скрою, казусов было больше.Самая большая сложность – это время. С этим была проблема и тогда, и сейчас. Ну не хотят работодатели отпускать нас, доноров, с работы за счет отгула, который нам положен по закону, да и вообще за счет рабочего времени. Попробуй заикнись командиру, что тебе нужно отлучиться на пару часов, съездить сдать кровь. Некоторые руководители воспринимают это как отлынивание от работы.Знаете, как я раньше выкручивался? Я брал липовый больничный. Да-да, я брал больничный, чтобы оправдать свое отсутствие. Имитировал плохое самочувствие, получал освобождение от работы и ездил сдавать кровь.– А ничего удивительного в этом нет – просто это моя привычка и я не собираюсь ее менять только потому, что меня с работы не хотят отпускать. Это мой стиль жизни, если хотите.Я верю и знаю, что только мы сами – люди – создаем то общество, в котором мы живем. И нечего прикрываться красивыми лозунгами, все время говорить, говорить… Нужно просто пойти и сделать. У нас огромный поток доноров когда бывает? Когда ЧП произойдет, теракт или пожар. Люди готовы сдать кровь. Но прошло какоето время после ЧП – доноров и след простыл. А ДТП, роды, травмы, пожары случаются чуть ли не каждый день.Значит, и кровь нужна постоянно. А постоянно ее сдают немногие. Потому что мы живем по пословице: пока гром не грянет... Нужно прекращать так думать. Кстати, мне от моей полезной привычки только лучше становится. Я ведь сейчас уже не военный, у меня совершенно мирная профессия преподавателя, и возраст не маленький, но здоровье по-прежнему отменное. А все потому, что я о здоровье своем думаю: кровь ведь у доноров обновляется чаще. Медосмотры у нас регулярные. Кстати, физиологически в организме мужчины кровь обновляется реже, чем у женщины, поэтому мужчинам кровь сдавать полезнее.Как сказала одна моя знакомая врач: «Я бы своего мужа обязательно послала сдавать кровь». За свое здоровье я сейчас спокоен абсолютно, уже хотя бы потому, что у меня за тридцать лет ни разу не было ни одного отвода от сдачи крови.– Мой сын пошел по моим стопам. Он уже более 40 раз сдал кровь. Династию военных он продолжать не захотел. Это и понятно – не те времена, армия не в почете. А когда я ему предложил кровь сдать – заинтересовался. Пришел с пункта сдачи довольный. Понравилось. Теперь, когда я прихожу один сдавать плазму, меня медсестры постоянно спрашивают: «Где же ваш сынуля? Мы и его ждем». Вот так и ходим в СПК по очереди – я и сын.