А царь-то ненастоящий

Общество
Продюсер Гевонд Андреасян сообщил новость: одним из актеров фильма «Манюня: Приключения в Москве» станет любимый всеми Юрий Никулин.

Вернее, его дипфейк. Что это такое? Искусственный интеллект (ИИ) анализирует множество изображений, мимику, голос, поведение героя и создает «глубинную подделку» — зритель и не отличит, настоящий это актер или фейковый.

Когда Брюс Уиллис несколько лет назад снялся в рекламе отечественной телефонной компании, помню, многие были удивлены: сколько же они заплатили Крепкому Орешку? Удивиться потом пришлось еще раз, когда стало известно, что Брюс — ненастоящий. Просто продал право воспользоваться своим образом.

Узнаваемый образ — это то, что хороший артист нарабатывает десятилетиями. И, конечно, возможность использовать в рекламной и кинопродукции образы легендарных актеров — золотая жила для продюсера! Только вот, увы, «царь ненастоящий». Даже если ИИ потрудился на славу.

Вспомните о короткой — меньше десяти минут — роли «фейкового» Владислава Галкина в роли Калтыгина в третьей части «Диверсанта». Тогда много спорили об этичности такого использования образа, в итоге «первый блин» отечественного кинематографа, где поваром назначили ИИ, оказался по ряду причин комом.

Кадр из фильма «Манюня: Новогодние приключения», показанного на фестивале «Зимний», 2023 год

Но технологии не стоят на месте, и сегодня уже дипфейк в киноиндустрии — не рекламный ход, не дурная шутка и смелый эксперимент, а вполне реальная угроза.

Вопросов к дипфейкам много. Например, куда деваться новым актерам, которые тоже хотят сыграть своего Гамлета, запомниться зрителю, получать гонорары и улыбаться с афиш? Кому они вообще будут нужны со своим райдером, непростым характером, если можно использовать дипфейки ушедших знаменитостей? А вообще — захотел бы покойный актер сниматься в новом фильме? Сегодня наштамповали столько лабуды — ремейков из золотого фонда советского кинематографа, но хороших — ни одного! Прошумели и забылись. К счастью, остались первоисточники с великолепными актерами.

А теперь, значит, и их можно будет привлекать к тупым новинкам. Да даже если и не к тупым! Есть что-то аморальное в возможности «оживлять» умершего человека волею ИИ. Получается, для чего скорбеть, когда ушедшая звезда, словно японский тамагочи, которому можно купить «новые жизни», будет появляться в фильмах, в рекламе, а то, глядишь, и в ток-шоу… А скоро кто-то, чтобы оградить себя от боли потери, захочет садиться за стол с голограммой любимой бабушки или почившего супруга. И тут ИИ им в помощь. Но ведь так можно и не заметить, как настоящая жизнь с ее печалями и радостями превратится в один громадный дипфейк.

amp-next-page separator