Кому оплачивать исследования прорывных лекарств

Создать такой препарат и вывести его на рынок чрезвычайно трудно. Требуются мощная исследовательская база, высококлассные специалисты, много времени (до 10-15 лет). А главное, необходимы огромные вложения. У западных фармгигантов они начинаются с 800 миллионов долларов. Сегодня верхняя планка — 2,6 миллиарда. Ведь в конечную стоимость входит цена тысяч неудач. Наиболее дороги именно исследования лекарства, съедающие до 80 процентов всего бюджета.

Отметим, кстати, что на этом этапе сходят с дистанции 90-95 процентов прорывных кандидатов. Так что субсидии серьезно облегчат жизнь разработчиков. За испытания одного препарата им компенсируют до 2,5 миллиарда рублей. Фарминдустрию можно поздравить. Как и нашу медицину — сильные лекарства ой как нужны. И, разумеется, создание прорывных препаратов поддерживает национальный престиж. Выпуск на рынок известного препарата от ожирения стал мировым событием и подтолкнул развитие всей экономики Дании.

Но насколько оправдана такая поддержка фармацевтической отрасли за счет налогоплательщиков? Во всем мире компании, решаясь на разработку инновационного препарата, делают это на свой страх и риск. Как говорится, пан или пропал: сумасшедшая прибыль или серьезные убытки. В целом игра стоит свеч, иначе никаких прорывов просто не было бы. Государство при этом не несет расходов, не страхует чьи-то риски. Максимум — закупает продукцию, как это было с вакцинами во время недавней пандемии.

Наши ведущие фармпроизводители — тоже частные компании, причем высокоприбыльные. Несмотря на имеющиеся у многих современные технологические линии, большинство предпочитает крепко держать синицу в руках. Все силы брошены на воспроизводство чужих дженериков, у которых истек срок патентной защиты. Такие вложения почти гарантированно окупаются.

Сегодня лишь три отечественных производителя сходу готовы претендовать на помощь Минпромторга. Два препарата зарегистрированы в 2024 году, один — в 2025-м. Ими лечат больных в России, но продаж за границу пока нет. Нам объясняют, что сначала надо насытить внутренний рынок, что международная регистрация — процесс непростой. И все же от лекарств, гордо названных прорывными, невольно ждешь чего-то большего. Очень не хочется, чтобы все свелось к ежегодным хлопотам по включению лекарств в льготный список из-за формального соответствия критериям «инновационности».