«Хочется правды, точности и человеческого тепла»: Ольга Кабо — о своем творчестве и современном кино

28 марта в Кремлевском дворце пройдет спектакль «Память о Солнце». Заслуженная артистка России, актриса Ольга Кабо рассказала «Вечерней Москве» о том, что ждет зрителей, о работе в театре и любимом кино.

— Ольга, 28 марта состоится спектакль «Память о Солнце». Что ждет зрителей?

— Действительно, мы с Ниной Шацкой представим зрителям наш любимый спектакль, посвященный творчеству Анны Ахматовой. Он пройдет в Дипломатическом зале Московского Кремля — на особенной, ответственной сцене, выступать на которой для нас большая честь.

В этот вечер прозвучит великая, бессмертная поэзия Ахматовой — от ранней поэмы «У самого моря» до трагического «Реквиема». Из моих уст будет звучать поэзия, а Нина исполнит романсы на стихи Анны Андреевны, положенные на музыку композитором Златой Раздолиной. Камерный формат площадки не позволяет нам выступать с оркестром, поэтому вместе с нами на сцену выйдет заслуженный артист России, композитор и музыкант Александр Покидченко. В его руках музыка буквально оживает: он тонко чувствует поэзию Ахматовой и не спорит с ней, а бережно раскрывает, поднимая на новый уровень.

Мы давно выступаем этим составом: наше трио сложилось и проверено временем. И я точно знаю: когда мы выходим на сцену, объединенные словом, музыкой и песней, — мы едины! А это значит, что все будет хорошо!

— Ахматова Ольги Кабо — какая она? Ведь Анна Андреевна была очень неоднозначной личностью…

— Моя Ахматова глубокая, подлинная и внутренне сдержанная. В ее облике ощущается строгая собранность, словно невидимый корсет придает ее чувствам форму и меру. При этом внешняя мода была ей чужда — вся ее жизнь была обращена внутрь, к духовной работе, к тонкому и требовательному миру собственной души.

— Вам никогда не приходила мысль о шальном эксперименте, чтобы вы запели, а Нина читала?

— Я думаю, что в профессии очень важно чувство меры и понимание своей природы. Я с огромным уважением отношусь к тому, что делает Нина: ее голос, ее музыкальность — это особый дар, которому она служит. И я никогда не стану соревноваться с профессиональной певицей, потому что понимаю: мое призвание в другом — в слове, в драматургии, в актерском мастерстве.

Точно так же и поэзия, особенно поэзия Анны Ахматовой, требует глубокого внутреннего проживания, актерской школы, особого опыта. Это не вопрос «смогу или не смогу», а вопрос пути, которому ты посвящаешь себя. Поэтому для меня важно, что мы не пытаемся подменять друг друга, а, наоборот, бережно дополняем. В этом и есть настоящая гармония, когда каждый остается собой, и именно поэтому возникает подлинное сценическое единство.

— Что касается профессиональных актрис… Вы ведь и в кино снимаетесь, и в театре выступаете.

— Я окончила ВГИК, мастерскую Сергея Бондарчука и Ирины Скобцевой. И мне, как и многим выпускникам ВГИКа, сулили распределение в штат Киностудии Горького, «Мосфильма» и в московский Театр киноактера. Мой выпуск пришелся на 1989 год: уже прошел пятый Съезд кинематографистов, разрушалась целая система ценностей. И в преддверии лихих 1990-х годов мы с однокурсниками получили «свободные» дипломы. Мне очень повезло, что я снималась с детства, в том числе во время учебы во ВГИКе: за плечами у меня было около 15 фильмов, мое кинопортфолио было внушительным, и это сыграло важную роль — у меня уже было имя в кино.

На тот момент я даже не думала о том, что когда-то буду служить в театре. Как вдруг однажды прекрасный режиссер, мастер сцены Леонид Ефимович Хейфец пригласил меня, уже известную молодую артистку, на роль Нины Арбениной в спектакле «Маскарад» по драме Лермонтова, который он ставил на сцене Театра Российской Армии. Именно здесь, на этой огромной сцене, и состоялся мой театральный дебют. В итоге в этом театре я прослужила 10 лет — сначала при Хейфеце, а потом уже при Борисе Афанасьевиче Морозове. Именно на этой сцене я впервые ощутила ответственность за театральное пространство, уважение к сцене, яркость софитов и дыхание зрительного зала. И полюбила театр на всю жизнь. Уверена, только в театре может сформироваться настоящий артист.

— Тяжело было перестроиться с киноплощадки на театральную сцену?

— Во ВГИКе у меня были великолепные учителя. В дипломном спектакле я сыграла Любовь Раневскую в «Вишневом саде» в постановке Сергея Федоровича Бондарчука. У нас был удивительный педагог по сценической речи Алла Дмитриевна Егорова, сейчас ей 94 года, и она до сих пор преподает. Низкий ей поклон за бесценные уроки художественного слова. Поначалу все свои стихотворные роли я репетировала с ней. Ну, и конечно, никогда не забуду педагогических напутствий Олега Ивановича Борисова, который в «Маскараде» репетировал роль Арбенина. Он по-отечески поддерживал меня, учил жить на сцене, чувствовать мизансцены, распределять звук «веером», двигаться широко и свободно. А еще Олег Иванович как-то сказал мне, что актер прежде всего должен быть личностью, только тогда он сможет победить огромное театральное пространство, в противном случае сцена его «нивелирует», не примет, «раздавит»… И я это запомнила на всю жизнь.

— В кино ведь тоже попасть непросто. Есть ли какой-то секрет успешных кинопроб?

— Секрет успешных кинопроб? Здесь, конечно, нет одного ответа — все зависит от множества факторов.

Раньше, в советские времена, кинопроба была почти как маленькое кино: ее снимали как полноценную сцену будущего фильма. Было время на репетиции, обсуждения, можно было пробовать дубли, искать интонации, снова возвращаться к сцене. Мы вместе с режиссером «разминали» материал, проверяли возможные решения…

Сейчас все стало быстрым, почти конвейерным процессом. В лучшем случае актера приглашают в небольшое, ничем не примечательное помещение. Текст дают заранее, и ты играешь сцену на камеру с воображаемым партнером. В худшем — ты записываешь дома самопробу на мобильный телефон. В таких условиях особенно важно уметь быстро включаться и не терять живое присутствие. Потому что все вокруг, увы, против твоего творческого ощущения к профессии, и тогда главная задача — не поддаться всей этой нелепости и верно сыграть предложенную сцену, полагаясь лишь на себя.

— Вы член Ассоциации каскадеров, до сих пор некоторые трюки делаете сами. Но зачем? На площадках ведь есть дублеры, каскадеры.

— Действительно, с 1995 года я состою в Ассоциации каскадеров России, но трюки давно не делала. И не потому, что на площадке всегда есть дублеры и профессиональные каскадеры. И не потому, что я не в форме. Во-первых, фильмов таких немного, а во-вторых, работу каскадеров во многом заменили компьютерной графикой и спецэффектами. И, конечно, я уже иначе расставляю приоритеты: у меня семья, дети, и для меня важно быть здоровой рядом с ними.

А вопрос, зачем подвергала себя риску, мне задают довольно часто. Если честно, раньше это было во многом доказательством характера, актерских дерзких амбиций, желание доказать себе и другим, что я могу сама. Это был период, когда хотелось все попробовать, все прожить самой, не спрятаться за дублера, не отдать даже маленькую частичку своей роли кому-то другому. И я очень благодарна этому времени и людям, которые рядом тогда были, особенно Александру Иншакову, который поверил в меня, многому научил — и коня на скаку, и в горящую избу — и преподал настоящую школу трюкового мастерства. Когда ты сама делаешь трюк, в этом есть особое чувство правды и владения ролью. Ты не «изображаешь» ситуацию — ты в ней существуешь. И это потом всегда видно в кадре: в дыхании, в реакции, в глазах. Если трюк оправдан ролью, если он действительно добавляет «драйва»!

— Судя по вашей профессиональной биографии, подготовкам к фильмам, выступлениям, вы действительно можете все. Из того, что я помню, — это и выполнение трюков в кино, и подготовка к полету в космос, и изучение корейского языка. Было ли еще что-то такое, на что вам пришлось пойти ради качественного выполнения работы?

— Недавно в Театре имени Моссовета, в котором я служу уже 26 лет, состоялась премьера музыкального спектакля Евгения Марчелли «Три мушкетера», в котором я не только сыграла, но и спела роль королевы Анны Австрийской. Для меня это был первый непростой опыт, но, возможно, именно поэтому такой ценный. Я словно открыла в себе еще одно умение, которое долго держала внутри и не решалась выпустить наружу. Путем долгих репетиций с педагогом Марией Галлиардт я ощутила, как постепенно уходят старые зажимы, неуверенность в себе, страх собственного голоса. А их место занимают принятие, свобода, доверие к себе на сцене. Мне еще многому предстоит научиться, но я боец и со всем справлюсь! И я очень благодарна режиссеру, педагогу и партнерам, которые были рядом, поддерживали и помогали пройти этот путь.

— Ольга, сегодня люди часто выбирают что-либо по рейтингу: продукты, одежду, сериалы и фильмы. Расстраиваются ли актеры, когда кинокартины с их участием получают низкие оценки?

— Конечно, актеру небезразлично, как принимают фильм. Мы же не «внутри профессии» существуем, а внутри живого отклика зрителя. Любая работа делается ради встречи — и с публикой, и с ее эмоцией. Но при этом важно понимать: рейтинг — это всего лишь один из срезов. Он часто зависит от очень многих вещей, не только от игры актеров. Это и сценарий, и монтаж, и время выхода, и даже общее настроение аудитории. С годами приходит понимание: ты отвечаешь не за цифру, а за свою честность в кадре. Сделал ли ты все, что мог? Был ли ты в роли по-настоящему? Не спрятался ли, не схалтурил ли? Вот это главный внутренний рейтинг, который никогда не виден зрителю. А внешняя оценка… Сегодня она может быть одной, завтра другой. Это очень подвижная вещь. Иногда фильм не сразу находит своего зрителя, а иногда наоборот — приходит признание спустя время.

— Что вы сами предпочитаете смотреть? Есть любимые фильмы и сериалы?

— Я люблю кино, в котором есть человек: не только сюжет, но внутренний нерв, судьба, дыхание. Когда после просмотра остается чувство, что ты прожил чью-то жизнь вместе с ним.

Очень люблю классическое кино — и советское, и европейское. Есть фильмы, к которым можно возвращаться в разном возрасте и каждый раз находить что-то новое. Например, «Место встречи изменить нельзя», «Летят журавли», «С легким паром», «Судьба человека», «Пролетая над гнездом кукушки», «Унесенные ветром»… Такие фильмы не стареют, у них есть душа. Когда важен взгляд, пауза, тишина между словами.

Если говорить о сериалах, то я скорее выбираю не «длинные истории ради фона», а те, где есть хорошая драматургия и сильные актерские работы. Иногда это может быть даже не самый известный проект, но в нем чувствуется качество и уважение к профессии. А вообще, с годами вкус становится проще и строже одновременно. Уже не хочется лишнего шума, быстрых эффектов. Хочется правды, точности и человеческого тепла.

— Вы ведете программу «Мой район. Место встречи» на канале «Москва Доверие». Случалось ли такое, что после съемок в каком-нибудь районе в роли гида уже выступали вы, открывая друзьям Москву с неожиданной стороны?

— Уже год я выступаю в новой для себя роли ведущей программы «Мой район. Место встречи» на телеканале «Москва Доверие» и с удовольствием заново открываю для себя родной город. Я родилась в Москве. Но даже те места, которые, казалось бы, знала с детства или проезжала сотни раз, вдруг раскрываются по-другому — через историю дома, судьбу людей, маленькие детали, которые раньше просто не замечала или не знала о них. Бывает, что после съемок я ловлю себя на мысли: вот сюда я обязательно приведу друзей, детей, покажу им этот двор, этот переулок, этот вид, ведь благодаря нашим экспертам и москвоведам многие места остаются не просто точкой на карте, а становятся местом с историей и характером. Москва бесконечна, познать ее невозможно, но она гостеприимно позволяет прикоснуться к своим недрам и разгадать свои тайны. Было бы время!

— Кроме того, программа «Мой район. Место встречи» не просто прогулка — это еще и встречи с легендарными людьми. Часто ли бывает, что в хорошо знакомых вам районах гости открывают для вас неожиданные места или рассказывают такие истории, от которых захватывает дух?

— Наша программа — это не просто знакомство с любимой столицей. Это встречи с людьми, которые сами являются частью истории города и помогают почувствовать Москву через воспоминания и личные истории.

Особенно запомнилась мне программа с актрисой Анной Ардовой, которая рассказала нам об истории своей семьи, и в ее рассказе удивительным образом оживала целая эпоха. Она вспоминала знаменитый «ардовский дом» на Большой Ордынке, тот самый, где жили ее дед — советский писатель-сатирик, сценарист, драматург Виктор Ардов и бабушка — актриса Нина Ольшевская, ее мама, тоже Нина Ольшевская, а также ее отчим, прекрасный артист Алексей Баталов. Именно здесь так часто бывала и даже останавливалась во время приездов в Москву Анна Ахматова. Это был настоящий культурный салон, где встречались поэты, актеры, художники, звучали стихи и шли бесконечные разговоры об искусстве. И сейчас это не музей в привычном смысле, а просто жилой дом с богатой историей — здесь сохранилась атмосфера старой московской интеллигенции, литературных встреч и той особой среды, где искусство не отделялось от жизни и звучала поэзия Анны Андреевны. И здесь благодаря семье Ардовых сформировался тот культурный «домовой круг», где Ахматова чувствовала себя не гостьей. Поэтому это место стало важной страницей московской биографии поэта.

И мне кажется, прекрасным «послесловием» после нашего «ахматовского» спектакля может стать прогулка по Замоскворечью, ведь в такие моменты происходит самое главное — соединение времен, пространства и слова, а стихи еще раз позволят почувствовать дыхание города и великой поэзии.