Нужна ли оценка поведения детей в школе: мнение психолога

В новом учебном году во всех школах России планируют ввести оценки за поведение для учеников с 1-го по 11-й класс. Оцениваться будут учебная этика и прилежание, соблюдение дисциплины, а именно следование правилам внутреннего распорядка и культуре поведения в школе, выполнение строгого запрета на использование мобильных телефонов во время уроков (ну кроме, разумеется, неких экстренных случаев), а также социальная активность и личностные качества.

Не оспаривая принятого решения, «Вечерняя Москва» поговорила с психологом Анной Варвянской о тех подводных камнях, которые могут выявиться в процессе внедрения этого «хорошо забытого старого», и надеемся, что этот разговор будет на пользу и учителям, и родителям, да и самим ученикам — пусть и опосредованно.

— Анна, перед разговором с вами я вспоминала дневник брата: море неудов за поведение, он вечно носился, «прыгал по партам»… Но сейчас проблема взаимоотношений учителей и преподавателей вузов с учениками и студентами в другом: дети много себе позволяют.

— Знаете с чего, мне кажется, надо начинать разговор об оценках за поведение? Не с мечты о дисциплине, не с ностальгии по «нормальной школе», не с привычного взрослого раздражения: дети стали не те. А с более неприятного и честного вопроса: а не путаем ли мы, и школа в частности, такие понятия, как нормативность и нравственность? Это же совсем не одно и то же. Понимаете, в некотором смысле возвращать оценки за поведение — все равно что красить фасад дома, в котором трещат стены.

Да, снаружи станет опрятнее. Но важно понять, что трещины никуда не денутся. Сегодня школе нужны не новые способы «маркировать» детей, а новые способы видеть детей, различать их личности и вовремя вмешиваться в различные ситуации. Иначе пятерки снова будут получать те, кто умеет улыбаться и прятать жестокость, а в нарушителях порядка опять окажутся живые, трудные, яркие и неприспособленные дети. Те, кого системе всегда проще наказать, чем понять.

— Но есть и яркие, и хулиганистые, а есть и просто откровенно невоспитанные дети. В ряде случаев родители просто относятся к своим чадам некритично!

— Да, но давайте сначала разберемся с двумя упомянутыми понятиями. Нормативность — это умение соответствовать форме. Вовремя встать. Вовремя сесть. Не перебить. Не спорить слишком громко. Считать интонацию учителя. Понять, когда изобразить уважение и заинтересованность, а когда лучше «исчезнуть с радаров». Нравственность — это другое. Это внутренние ориентиры, которые работают даже тогда, когда никто не видит. Это способность не унижать слабого, не добивать, не мстить исподтишка, не получать удовольствия от чужой боли. И вот вопрос: когда школа будет ставить оценку за поведение, что именно она будет оценивать? Совесть? Зрелость? Способность к эмпатии? Или в первую очередь внешнюю управляемость?

На мой взгляд, ответ очевиден. Понимаете, с точки зрения психологии оценка за поведение крайне грубый инструмент. Она почти ничего не говорит о личности ребенка и очень многое о его способности встроиться в ожидания системы. Система же, как известно, любит прежде всего не добрых и не справедливых, а понятных. Предсказуемых. Удобных. Тут всегда хочется напомнить о том, что на практике видно слишком часто. Тихий ребенок — не обязательно безопасный. Послушный — не обязательно нравственный. Вежливый — не обязательно добрый. Я, как и многие мои коллеги, видела детей и подростков с образцовым внешним поведением, за которым скрывались жесткость, холодная агрессия, склонность к давлению и очень развитый навык маскировки. Такие дети редко получают замечания. Они не бегают по классу, не орут, действуют тоньше и прекрасно знают, как выглядеть «хорошими». При введении оценки за поведение именно они чаще других будут иметь законные пятерки.

— Поэтому учителям и не позавидуешь в этой ситуации. Хотя профессионалы раскусывают таких «артистов».

— А давайте лучше посмотрим на другую категорию детей — шумных, импульсивных, неудобных. Тех, кто вскакивает, перебивает, спорит, не попадает в ритм класса, не умеет быть глянцево правильным. Среди них, да, бывают хулиганы. Но среди них же тревожные дети, дети с СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности. Это состояние, при котором человеку сложно контролировать свое поведение, поэтому часто проявляется повышенная активность. — «ВМ»), подростки в кризисе, дети с особенностями развития, одаренные и яркие, которым скучно в слишком тесной рамке, и просто живые люди, у которых психика пока не научилась идеально подстраиваться под школьный ритуал. Их система видит сразу — они заметны, раздражают, нарушают течение урока. И, в конце концов, не дают красиво отчитаться о порядке.

Тут вспоминается Чацкий. Ведь «Горе от ума» — не только о любви, разочаровании и московском обществе. Это еще и очень точное наблюдение за тем, как среда обращается с неудобным человеком. Чацкий ведь не опасен, он просто не хочет правильно встроиться в коллективное лицемерие, слишком умен, слишком свободен, слишком живой для системы, которая держится на ритуале и взаимном социальном комфорте. И что делает общество? Не спорит с ним по существу. Оно маркирует его как ненормального. Не такого. Школа иногда делает примерно то же самое. И это, возможно, самая тревожная часть всей истории с оценками за поведение. Потому что риск всегда один и тот же: под санкции попадет не самый жестокий, а самый неудобный.

— И так бывает, правда.

— Мы, взрослые, вообще слишком любим простые конструкции. Хочется, чтобы было понятно: вот хороший ребенок, вот плохой. Вот примерный, вот распущенный. Вот пять за поведение, вот неуд. Но современная реальность устроена сложнее, и дети устроены сложнее. Они растут в предельно разном мире. Кто-то — в семье, где есть границы, разговоры, время, внимание и ощущение устойчивости. Кто-то — в бесконечной занятости родителей, в нервозности, в дефиците контакта, на фоне развода, финансовой тревоги. Кто-то с ранних лет учится договариваться со взрослыми. Кто-то — только защищаться. Кто-то знает, что такое уважение, а кто-то знает только одно: выживает более сильный и более хитрый. А потом все эти дети приходят в один класс, и мы хотим одной цифрой измерить их «поведение».

— Социальное расслоение колоссально… Я вижу детей в институте и иногда шокирована тем, что позволяют себе первокурсники. В 2025 году на установочных лекциях барышня в аудитории занялась макияжем и была удивлена, когда ее попросили на выход.

— Вот мы подошли и к очень острому моменту… Надо признать и еще одну вещь, о которой не очень любят говорить вслух. Учителя стали реже делать замечания не потому, что им вдруг разонравилось воспитывать, а потому, что любая попытка удержать границу сегодня слишком дорого обходится. Замечание может обернуться жалобой родителей, конфликтом в чате, разбирательством с администрацией, вызовом «на ковер», ударом по репутации, а иногда и карьерными последствиями. Учителю поручают держать дисциплину, но все чаще запрещают быть фигурой взрослой власти. Ему как будто говорят: «Пожалуйста, организуйте порядок, но так, чтобы никто не расстроился, не пожаловался, не почувствовал давления и чтобы рейтинг оставался хорошим». Это не педагогика, а такой себе сервис с элементами самообмана.

И в вузах та же история. Рейтинги преподавателей, которые формально создавались как инструмент обратной связи, легко превращаются в способ давления снизу. Студент, как и любой человек, чаще благодарен не тому, кто много потребовал и многому научил, а тому, рядом с кем было комфортнее и не тревожно. Это нормальная психическая закономерность. Но если рейтинг начинает реально управлять судьбой преподавателя, система получает предсказуемый результат: меньше жестких требований и разговоров, меньше принципиальности, больше аккуратного подыгрывания. Потом все делают вид, что это и есть гуманизация образования. А это не гуманизация. Это подмена.

— И дети это чувствуют.

— Они вообще чутки к фальши. Если взрослый не защищен — его будут проверять. Если границы размыты — их будут продавливать. Если важнее картинка, чем содержание, картинкой начнут манипулировать. Это не потому, что ныне дети особенно испорченные. Это потому, что психология групп всегда работает одинаково: там, где нет ясной и устойчивой рамки, начинается борьба за то, кто на самом деле управляет ситуацией. О родителях. Да, соглашусь: во многих семьях критическое отношение к собственным детям ослабло. Но я бы не сводила это к банальному «родители все распустили». Современный родитель сам тревожен. Он боится, что ребенку навредят, сломают, унизят. И параллельно боится оказаться «плохим родителем». Поэтому любое школьное замечание часто воспринимается не как информация о поведении ребенка, а как обвинение всей семьи. И начинается защитная реакция: мой ребенок не мог, его спровоцировали, учитель предвзят, школа токсична, система несправедлива. Иногда так и есть. Но иногда — нет. Иногда ребенок действительно агрессивен, жесток или давно не знает слова «нельзя». Но родителю легче спорить со школой, чем выдерживать собственный стыд и признавать неприятное.

Нам, уверена, нужно больше рассуждать не об оценках, а о содержании проблемы. А она в том, что в одной корзине оказываются слишком разные случаи. Есть ребенок, который систематически травит слабого. Есть подросток-подстрекатель, умеющий разжигать конфликт и оставаться чистым. Есть импульсивный ученик, и ему нужна помощь с саморегуляцией. Есть одаренный бунтарь, не терпящий интеллектуальной пустоты. И есть тот, кто действительно опасен. Разные истории, механизмы и разные решения. Но оценка за поведение соблазнительно позволяет этого не видеть.

— А с чего вы предложили бы подходить к проблеме?

— С поиска более взрослых инструментов, чем просто оценки за поведение. Школам нужны четкие правила, сформулированные не в духе «будь хорошим», а в духе «нельзя унижать, бить, травить, угрожать, срывать урок, выкладывать в соцсети информацию о другом учащемся без его согласия». Необходимо расписать понятные и неизбежные последствия того или иного действия. Узаконить возможность для учителя делать замечание без страха быть немедленно принесенным в жертву родительскому гневу. Нужна и сильная психологическая служба, которая умеет видеть динамику: где кризис, где агрессия, где буллинг, где риск, где нужна помощь, а где — жесткая граница. И, конечно, работа с родителями не в формате «ваш ребенок плохой», а в формате общей ответственности за происходящее.

— Но тогда должно быть и нечто симметричное: если учитель кричит на ребенка, это тоже не здорово…

— И это нужно обсуждать. Но пока мы больше говорим о детях. Их воспитывают не журнальные графы. Детей воспитывает качество взрослых вокруг них — их способность различать неудобство и опасность, готовность не путать форму и содержание. Их смелость видеть правду. Самый важный вопрос сегодня звучит так: мы хотим вырастить детей, которые умеют правильно сидеть и правильно отвечать, или детей, у которых есть внутренние границы, совесть и способность не делать зло, даже когда за это ничего не будет? Ведь это разные педагогические задачи. Первая решается отметкой. Вторая — живой, умной и честной взрослостью. А с ней у нас, кажется, дела обстоят куда сложнее, чем с дисциплиной.

А как у них

США

Департамент образования каждого штата самостоятельно разрабатывает шкалу и критерии (например, отсутствие опозданий, готовность домашнего задания, уважение к преподавателю и другим учащимся). Для проблемных учеников разрабатываются индивидуальные планы коррекции поведения. На поступление в колледж оценка за поведение не влияет, но серьезные нарушения фиксируются в личном деле.

Китай

В Китае действует система «комплексной оценки качеств», которая включает в себя как академические показатели, так и оценку «моральных качеств»; итоги подводятся каждый семестр и могут повлиять на переход в старшую школу, поступление в колледж или университет.

Италия

Осенью 2024 года в итальянских школах вновь ввели оценки за поведение по шкале от одного до 10. Это решение стало реакцией на рост агрессии по отношению к учителям. При балле ниже шести ученик должен пройти тест по гражданскому воспитанию. При оценке пяти и ниже он автоматически остается на второй год, даже при хорошей успеваемости. За нападение на учителя предусмотрены штрафы от 500 до 10 000 евро.

Беларусь

Оценки за поведение выставляют ученикам всех классов в ходе промежуточной и итоговой аттестаций. С 1 сентября 2025 года ученики с неудами за поведение не могут участвовать в конкурсах на поступление в гимназии (правило не касается начальной школы).

Франция

Оценка за поведение выставлялась в средних школах с 2006 по 2014 год по 20-балльной шкале. Сейчас при сдаче экзаменов комиссия может изучить досье ученика на предмет замечаний о поведении, что может повлиять на итоговый балл.

Кстати

В эпоху Екатерины 2 и в 1780-х годах, в момент внедрения системы народных училищ, в руководстве для учителей первого и второго классов ввели градации поведения учеников: «хорошее», «посредственное» и «худое». В документах 1821 года выпускников училища награждали характеристиками по поведению: «хорошее», «посредственное», «шалун», «кроток», «смирен», «благонравен», «резв», «скромен», «тих», «учтив» и «очень скромен». В 1840-х годах российские школы перешли к пятибалльной системе оценки успеваемости, но отдельно отметка за поведение могла не вводиться. В 1874 году Министерство народного просвещения издало «Правила для гимназий и прогимназий», позволявшие учебным заведениям составлять свои редакции уставов, где могла быть предусмотрена отдельная отметка за поведение. Она ставилась на основе записей в штрафных журналах (кондуитах), где фиксировались проступки учеников. Это слово осталось в названии произведения Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания». После Октябрьской революции 1917 года кондуиты были запрещены как пережиток царского времени.

Досье

Анна Варвянская — известный практикующий психолог. Работает с вопросами эмоциональной зависимости, отношениями с партнером, родными и социумом; детско-родительскими отношениями. Девиз: «Со мной просто ныть не получится».

Также с 1 сентября российские школьники смогут изучать арабский язык, программа обучения уже утверждена, заявил министр просвещения Сергей Кравцов. «Вечерняя Москва» выяснила, зачем такое нововведение.