Какие задачи ИИ уже берет на себя в поликлиниках и кто ответит в случае ошибки
Искусственный интеллект — это будущее российского здравоохранения, заявил Герман Греф. По его словам, ни одно медисследование не обходится без нейросети. Значит ли это, что ИИ заменит врача? Ответ на этот вопрос выясняла «Вечерняя Москва».
Министр здравоохранения Михаил Мурашко привел еще более конкретные цифры: в клиниках, активно использующих ИИ, летальность может снижаться до 40 процентов по сравнению с учреждениями, где таких технологий нет. Но с оговоркой — эти данные предварительные, относиться к ним следует «с осторожностью». За этими цифрами и формулировками — вопросы, на которые пока нет внятного ответа. Если ИИ встроен в аппарат и вдруг ошибся — кто отвечает: врач, подписавший заключение, разработчик или государство? Выравнивает ли ИИ медицину между Москвой и регионами? И если машина уже читает снимки быстрее человека, что остается врачу — только поставить свою подпись?
Экономим ли?
В Москве ИИ давно не эксперимент, а часть повседневного процесса. Маммограммы, КТ и рентгеновские снимки автоматически загружаются в Единый радиологический информационный сервис, откуда уходят на анализ алгоритму. О том, как это выглядит в работе рентгенолога и почему цифры экономии требуют осторожности, «Вечерней Москве» рассказала доцент кафедры математики и анализа данных факультета информационных технологий и анализа больших данных Финансового университета при Правительстве РФ Анна Овсянникова.
— В Москве маммограммы поступают в Единый радиологический информационный сервис ЕМИАС, после чего алгоритм анализирует изображения и выделяет участки, требующие внимания, — рассказывает эксперт. — Рентгенолог получает дополнительный инструмент. Он изучает исходное изображение, проверяет подсказки системы и составляет окончательное заключение. Таким образом, ИИ берет на себя часть предварительной аналитической работы, а специалист сохраняет контроль над медицинским решением.
Изменение скорости диагностики Анна Овсянникова оценивает на конкретных цифрах — из исследования Московского референс-центра, опубликованного в журнале «Профилактическая медицина» в 2024 году.
— Сравнили два сценария двойного чтения маммограмм, — поясняет она. — В первом случае 480 исследований оценивали два врача, во втором 510 исследований проходили предварительный анализ ИИ, после чего их изучал рентгенолог. Среднее время от загрузки снимка до завершения процесса составило соответственно 34 часа 12 минут и 11 часов 29 минут. Разница достигла 66,4 процента.
При этом эксперт подчеркивает, что в ходе исследования сравнивались данные за разные периоды, 2021 и 2023 годы, а в расчет включалось ожидание между этапами.
— Поэтому полученный результат нельзя считать универсальной оценкой ускорения работы любого врача, — подчеркивает она. — Однако он демонстрирует, насколько существенно может различаться продолжительность диагностического маршрута. Сам алгоритм обрабатывал маммограмму в среднем за 2 минуты 12 секунд, а подготовка врачом протокола после машинного анализа занимала в среднем 4 минуты 10 секунд.
По словам Анна Овсянниковой, помимо лучевой диагностики в Москве запущены и другие ИИ-инструменты.
— Все участковые врачи взрослых поликлиник получили голосовых помощников: сервис в фоновом режиме расшифровывает разговор с пациентом и вносит в протокол жалобы, анамнез, диагнозы и рекомендации, — говорит доцент. — Первые результаты показали, что время сосредоточенного внимания врача к пациенту увеличилось более чем вдвое.
Москва также расширяет платформу «МосМедИИ», которая дает регионам бесплатный доступ к столичным алгоритмам анализа снимков.
— К октябрю 2026 года к ней подключились 2,5 тысячи медицинских организаций в 75 субъектах России, — отмечает эксперт. — Регионы получили доступ к быстрой и эффективной диагностике без необходимости самостоятельных разработок. Каждый месяц московские ИИ-сервисы расшифровывают 1,4 миллиона исследований, около 80 процентов из них — из регионов.
Границы скрининга
За пределами больниц ИИ тоже находит применение. В МФЦ Салехарда, Ноябрьска и Нового Уренгоя появились терминалы «Гига док» (GigaDoc — это медицинский ИИ-ассистент. — «ВМ»): за 10 секунд по видеоизображению лица алгоритм рассчитывает до 17 параметров — пульс, расчетное давление, уровень стресса. О том, что на самом деле фиксирует камера и как результат доходит до врача, «Вечерней Москве» рассказал основатель и генеральный директор отечественной ИТ-компании, разработчик корпоративных ИИ-решений Леон Сокиркин.
— В основе дистанционной фотоплетизмографии — регистрация камерой небольших изменений отраженного от кожи света, — рассказывает эксперт. — Они связаны с пульсовой волной. При сокращении сердца меняется степень наполнения сосудов кровью, а значит, и интенсивность отраженного света. Глазу это незаметно, но камера может фиксировать такие изменения. Программа выделяет полезный сигнал, отделяет помехи и рассчитывает показатели.
По его словам, здесь принципиально различать зарегистрированный оптический сигнал и последующие расчетные оценки.
— Упоминание холестерина или риска диабета на экране не означает, что камера выполнила лабораторный анализ крови, — поясняет он. — Часть параметров, включая давление и уровень стресса, система не измеряет, а оценивает с помощью математической модели. Речь идет именно о первичном скрининге, а не о медицинском исследовании или диагнозе. На результат влияют движение человека, освещение, положение лица перед камерой и индивидуальные особенности кожи.
Отдельный вопрос — как результат доходит до врача. Получить оценку на экране и включить ее в медицинский процесс — разные инженерные задачи, подчеркивает разработчик.
— Во втором случае нужно определить пациента, привязать результат к нему, передать данные в нужную систему и обеспечить доступ уполномоченному специалисту, — говорит разработчик. — В опубликованном описании внедрения в МФЦ Ненецкого автономного округа предусмотрены два QR-кода: для получения результатов и для записи к врачу. Но из этого нельзя сделать вывод, что данные любого терминала автоматически появляются в электронной медицинской карте. Схему обмена для МФЦ Салехарда, Ноябрьска и Нового Уренгоя необходимо уточнять у операторов внедрений.
Леон Сокиркин отмечает, что удобство и скорость интерфейса не доказывают точность всех результатов. Поэтому такой комплекс он рассматривает как инструмент предварительной оценки и привлечения внимания к обследованиям.
— Технология приносит пользу тогда, когда результат действительно включен в работу специалиста и его качество регулярно проверяется, — резюмирует эксперт.
Кому держать ответ
Заявление Михаила Мурашко о снижении летальности до 40 процентов в клиниках, активно использующих ИИ, эксперты комментируют осторожно. О том, за счет чего возможен такой эффект и кто отвечает за ошибку алгоритма, «Вечерней Москве» рассказал генеральный директор российской медицинской онлайн-лаборатории Алексей Образцов.
— Вероятно, в первую очередь благодаря более раннему выявлению повторяющихся отклонений, — предполагает эксперт. — Алгоритм может одновременно анализировать лабораторные показатели, сведения из электронной медицинской карты и результаты наблюдений. Врач иногда оценивает отдельное изменение как ситуационное. Система способна найти последовательность таких изменений и раньше предупредить о риске осложнения. Но на результат лечения влияет весь процесс. Клиника должна собирать качественные данные, встроить предупреждение ИИ в работу, определить порядок реакции, обучить персонал.
Вопрос ответственности — один из самых острых. Образцов настаивает: врач не должен подписывать текст автоматически.
— Рентгенолог сначала открывает снимки, изучает отметки и измерения алгоритма, проверяет подозрительные участки, сопоставляет результат с клиническими данными и составляет заключение, — рассказывает Алексей. — ИИ остается вспомогательным инструментом. Подпись врача означает, что медицинское заключение проверено и принято специалистом. Клиника отвечает за выбор зарегистрированного решения, интеграцию, обучение сотрудников и контроль. Ответственность несут врач и клиника. У производителя ответственность связана с дефектом программного обеспечения, несоответствием заявленным характеристикам, нарушениями требований безопасности.
Что остается врачу, если ИИ забирает рутину? По словам эксперта, — все, что требует клинического мышления.
— Врач собирает анамнез, оценивает противоречивые данные, учитывает сопутствующие заболевания, выбирает тактику и отвечает за решение, — говорит Образцов. — ИИ может провести первичную обработку данных, найти типовое отклонение или подготовить черновик документа. Но алгоритм хуже работает с редкими заболеваниями и нетипичными сочетаниями симптомов — такие случаи меньше представлены в обучающих данных.
А вот выравнивает ли ИИ качество помощи между Москвой и регионами — вопрос открытый. Алексей считает, что может — но при определенных условиях.
— ИИ может сократить разрыв, если исследование передается в общий референсцентр, а местный врач получает доступ к проверенному алгоритму и дистанционной консультации, — поясняет он. — Но сама по себе установка программы не выравнивает качество помощи. Для работы нужны цифровое оборудование, стабильная связь, медицинская информационная система, специалисты, способные проверить результат. Если финансировать только закупку решений без интеграции и подготовки персонала, это не сработает.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
Игорь Олейников, социолог:
— Лет через пять-семь ИИ в медицине станет такой же обыденностью, как электронная очередь или запись через госуслуги. Главный вызов ближайших лет — не технологический, а социальный. Люди привыкли доверять врачу в белом халате, а не алгоритму. И это нормально. Поэтому следующий этап — не замена врача машиной, а перераспределение задач. Рутина — расшифровка снимков, заполнение карт, первичный скрининг — уйдет алгоритмам. Человеку останется то, что требует суждения, эмпатии и ответственности. И еще один момент: ИИ не должен стать еще одним барьером между врачом и пациентом. Технология должна быть незаметной, как хороший инструмент. Врач не думает о том, как работает тонометр, — он думает о пациенте. С ИИ должно быть также.
КСТАТИ
В Сеченовском университете ИИ анализирует КТ и строит 3D-модель легких с точностью сегментации до 93-97 процентов — хирург видит, что будет, если удалить именно этот участок. Система РТУ МИРЭА и Центра Кулакова в реальном времени определяет, куда направлен лазер при дроблении камней в почках — на камень или на ткань. Точность 92 процента, а время обработки сократилось со 102 до 21 секунды. По данным мэра Москвы Сергея Собянина, количество роботизированных операций в столице запять лет выросло в 4 раза — до 4,6 тысячи в год, в 2026 году ожидается более пяти тысяч. А в клиниках трудятся более 20 хирургических роботов-ассистентов.
Также Москва запустила систему, благодаря которой можно автоматически проверять факторы риска инфаркта и инсульта на этапе сдачи анализов. Об этом рассказала заместитель мэра Москвы по вопросам социального развития Анастасия Ракова.