Пластический хирург Андрей Искорнев: «Возможность делать добро – бесценна»

Когда никто не мешает

Андрей показывает в телефоне снимки пострадавших в метро. У молодой девушки на лбу рана, похожая на тюремное окно: «решетка» швов по горизонтали и по вертикали. Уже в конце июля Андрей сделает все, чтобы это напоминание о трагедии, пусть и видимое, постепенно сошло на нет.

- Кто-то скажет, что ничего страшного, а вы представьте девушку, которой придется полжизни комплексовать, замазывать шрам тональным кремом, закрывать челкой, - объясняет Искорнев. - Задача пластической хирургии – психологическая реабилитация пациента после каких-то историй. Кто-то самоутверждается за счет груди, а кто-то – более жизненно важных операций.

Он предложил свою помощь в первые часы после трагедии, чтобы не терять драгоценного времени – раны начнут затягиваться, останутся рубцы. Но так вышло, что те из пассажиров, кто получил травмы лица, не избежали и более серьезных ранений – черепно-мозговых травм, сложных переломов. Пришлось ждать выписки.

- Я достаточно публичный доктор и пиар – это последнее, что мне нужно. Очень грамотно сказала Яна Поплавская. Есть такой фонд «Дети – детям». Однажды они вывезли детей-инвалидов в Турцию, ребята впервые оказались на море. И когда Яну спросили, зачем все это, она ответила: «Это дает мне ощущение той жизни, какой должны жить люди». Мне очень понравилось выражение – «так должны жить люди». Когда ты делаешь свою работу бесплатно, ты получаешь эмоциональную подпитку, ты видишь, как меняется их лица, как меняется их жизнь. Ощущение безденежной благодарности – оно намного ценнее, чем тот гонорар, который ты можешь получить. Понятно, что пластическая хирургия – это элитарная часть хирургии, она дорогая, высоко оплачиваемая. И когда эти средства дают возможность делать добро, это бесценно. Важно не чувствовать зависимость от государственных структур, условностей, которые мешают тебе делать то, что ты хочешь делать.

Два-три раза в месяц в его клинике проходят бесплатные операции. Пациентами становятся ребята от 14 до 18 лет после драк, аварий и несчастных случаев с ожогами.

- Есть группа пациентов с так называемыми гемипарезами – половина двигательных нервов лица заблокированы в силу различных обстоятельств, пол-лица как будто бы упало. Очень много пациентов на лазерные виды коррекций. Много детей с большими пигментными пятнами на лице – «винными пятнами», доброкачественными новообразованиями. Это не массовая работа на федеральном уровне, но микрочастички, которые потихонечку делают жизнь лучше.

Детство «на спирту»

Папа – военный, мама – экономист, но когда дедушка с бабушкой – хирурги, в семье все равно обязательно должен родиться еще один врач. «Стань кардиохирургом, - уговаривал дедушка. – Или хотя бы урологом».

- Дедушка работал в военном госпитале. Меня на работу не брал, но вечно что-то приносил домой – склянки, многоразовые шприцы, которые нужно было кипятить… Эта железная коробка с кучей разных составляющих, банки для меня были какой-то магией.

Однажды я украл у деда склянку со спиртом – мне нужно было продезинфицировать куклу, которую я собирался прооперировать. Забеспокоились – куда спирт пропал? Но все закончилось хорошо (смеется).

Институт, ординатура, аспирантура – почти 10 лет только на учебу. И не разу не сомневался в направлении – только пластическая хирургия. Было что-то в ней манящее, романтическое. Первую ринопластику (изменение формы носа) своему пациенту Искорнев сделал в 21 год, круговую подтяжку – в 24 года.

- Ассистировал с 1-го курса. Все мечтал, когда же я сделаю первые веки, первую круговую подтяжку… Для меня это была такая ленточка, которую перережу и пойду дальше. Перед первой операцией все досконально просчитываешь, прокручиваешь в голове, хотя 300 раз ассистировал и все досконально знаешь. Все равно очень волнительно. Долго оперировал, часов пять. Сейчас вся операция – за три. Пластика лица состоит из нюансов. Можно сто раз прочитать книжку и сделать не так.

Шкала Анджелины

Однажды моя коллега провела эксперимент. Распечатала фотографии известных голливудских актрис и отправилась к пластическим хирургам. «А сделайте мне губы, как у Джоли, и глаза – как у Монро». Практически все хирурги хором отговаривали ее от операции.

- Когда приходит пациентка и вываливает на стол журналы и говорит: «Хочу такой нос. Такие глаза» - это первый красный флаг, - смеется Искорнев. Мы называем это дисморфобией, дисморфоманией – состояние, когда пациент хронически не удовлетворен своей внешностью. Как правило, они хотят походить на кого-то, они пытаются с помощью пластической хирургии изменить свою жизнь (в неграмотном смысле). Они считают, что если угол нижней челюсти будет похож на лицо Анджелины Джоли, то обязательно рядом появится Брэд Питт. Я даже разработал внутреннюю классификацию Джоли, где красота делится в Анджелинах. 10 – это сама Анджелина, а остальное – по мере приближения к пропорциям. Такая у нас шутка – в Анджелинах мерим красоту.

- А если будет умолять: «Сделайте! Любые деньги заплачу!».

- Когда занимаешься пластической хирургией постоянно, нет необходимости брать операции, где ты не уверен в результате. Не всегда, чтобы решить проблему, нужно перекраивать пол-лица. Это огромная психологическая работа, многих мы отправляем домой.Умная операция для умного пациента. Я не возьму пациентку, если она в разводе, в слезах просит увеличить грудь, чтобы муж вернулся. Это пограничные состояния. Пластическая хирургия – это плановая хирургия. И в плане здоровья, и в плане психологического баланса. Не нужно делать пластику в ажитации, скорее-скорее. Нужно очень вовремя подойти, пройтись по разным хирургам – понять, кто тебе близок. Пластические хирурги отличаются не только руками и техникой, но очень важным качеством – эстетическим чутьем. Технически ту или иную операцию может выполнить очень старательный человек. Но понять, ювелирно выверить, что лучше добавить – это и называется эстетическим чутьем. Тут очень много фактором это вкус, образования, воспитание, то, насколько ты умеешь рисовать. Это смесь науки и искусства.

Грудь и нос – вне конкуренции

Среди самых популярных пожеланий у пациентов – грудь и нос. С возрастом просят подтянуть то там, то тут. Спрашиваю у хирурга, зачем чаще приходят – «я так хочу» или по жизненной необходимости.

- Конечно, в основном, мы работаем с эстетической хирургией. Процентов 80. Если девушка каждый день смотрит на свой нос в зеркале и ей кажется, что она страшная, что она никогда не выйдет замуж, на нее все обращают внимание, она пользуется каким-то адским объемом косметики, чтобы все это закрасить и загримировать. Создаются какие-то невербальные сигналы, которые очень блокируют ее жизнь. Когда она делает операцию, то избавляется от своих комплексов и жизнь меняется кардинально. Не потому, что нос красивый, а потому что она иначе себя преподносит – говорит, шутит, появляется блеск в глазах. Или женщине уже 50 лет, дети выросли, деньги есть, а внутри она молодая и ей еще хочется кружить мужчинам головы, она ходит на танцы, занимается фитнесом, но лицо уже не то… Вот эта внутренняя и внешняя дисгармония приводит пациентов к нам. В этом нет ничего плохого, чтобы немножечко продлить ощущение качества жизни. В 40 лет выглядеть на 60 может каждый, а чтобы в 60 лет выглядеть, как в 40, надо чуть-чуть поработать.

Супермены среди нас

Он мечтает, что когда-нибудь молва о российских пластических хирургах облетит весь мир и к нам будут приезжать пациенты из Рио-де-Жанейро (где, к слову, пластическая хирургия на очень высоком уровне), и рассказывает, что уже через пару лет в пластической хирургии будут вовсю ассистировать роботы.

- Вы откликнулись на беду. Если это не подвиг, то очень доброе дело. А кто для вас пример?

- Мотивируют люди, которые будучи предпринимателями, специалистами в разных областях, так или иначе работают или руководят различными детскими фондами. Очень приятно понимать, что их поддерживают, у этих фондов есть деньги. Они не тратят огромное количество энергии на то, чтобы объяснить предпринимателям, зачем нужны взносы. Я восхищаюсь этими людьми. Это супермены.