ПЛАНЕТА ЛЮДЕЙ

[b]Е.Гришковец, "Планета", на сцене Центра им. Мейерхольда[/b]Когда Гришковцу понадобилась партнерша, ему объяснили — надо проводить кастинг, это профессионально. Но выбирать актрису, как «в супермаркете», наш Евгений не захотел. Наметил себе трех актрис, и первая же, кому он позвонил, согласилась (хотя Анна Дубровская не видела ни одного его спектакля). Актрисе пришлось не только играть, но и сочинять все, что говорит в спектакле ее героиня, — Гришковец только темы задавал: «я не пишу пьесу с диалогами, я создаю театр диалогов». Благодаря чему сохранились и личностная интонация, и искренность — все, что так сложно сымитировать. Согласно Гришковцу, нужно создать у актера иллюзию, что он и есть автор и творец.Вычленять фабулу из лирического потока сознания, коими и являются спектакли Гришковца, — занятие неблагодарное, но все-таки. Он и Она — случайные жители огромного города. Их встреча — возможность, вероятность которой ничтожно мала. Для него она — женщина, которой нет в его жизни. Для нее он — мужчина, чей взгляд задержался на ней чуть дольше обычного, — не более.Женщина болтает по телефону — выясняет отношения с подругой, кокетничает с неким любимым, а позже выплескивает на того же любимого горечь раздражения, сознавая с предельной ясностью, что в их отношениях наступило начало конца. Мужчина выскакивает на улицу, чтобы спастись от себя самого, ловит такси, мчится по шальному, сверкающему огнями городу, находит какую-то спутницу, зачем-то проводит с ней ночь, отрезвляя себя похмельным утренним вопросом: «А чего ты, собственно, хотел, когда выскочил вчера из дома?» Он облетает в собственных фантазиях эту планету людей, которые изобрели столько технологий, в том числе и любовных (жесткое порно, индийская «Камасутра» или, там, тайский массаж); но не находит на этой планете места, куда можно было бы убежать от себя и навалившейся на тебя пустоты. Он, точно пленку в реактив, опускает шаблонные фразы здравого смысла в горечь своего настроения, что проявилась вся абсурдность этого самого здравого смысла: «Заранее знаешь, что жизнь свое возьмет и ты успокоишься». Но что такое это «мое»?» Он иронизирует над свойствами памяти, которая легкомысленно теряет все накопленные богатства и услужливо подсовывает тебе детский стишок «Зайку бросила хозяйка…» — потому что ты запомнил его тогда, когда сознание твое было абсолютно чистым, опыт отсутствовал и память оставалось пустой. А теперь, когда тебе так надо объяснить себе себя, вспоминается только этот несчастный зайка.Наверное, из «Планеты» могло бы получиться стильное пронзительное кино в духе «Мужчины и женщины». Такое броуновское движение людей в переполненном городе, откуда дотошная камера выхватывает поочередно Его и Ее — две элементарные частицы городского населения, две судьбы, которые никогда не пересекутся. Никто ведь не давал гарантий, что твоя вторая половина обязательно найдется.Для своего лирического героя Гришковец придумал сценическую метафору — маленький спутник (игрушка на палочке), который «летит» над планетой и сигналит о своем присутствии. В финале спутник засмотрится в окно, за которым живет женщина, а потом быстро юркнет к ней в комнату и уткнется в ее подушку. Вместо убойного хеппи-энда «новый сентименталист» Евгений Гришковец предлагает нам надежду.