ср 16 октября 12:56
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Жуткий скандал со словом «где?»

Жуткий скандал со словом «где?»

Самый коварный женский враг – это мужские носки

[b]Кольцо в капусте[/b] Честно говоря, я думала, что это только моя проблема. Что это только мой муж так себя ведет. Что только в нашей семье так принято и каждое утро начинается с вопроса: – Где мои носки?! А также: рубашка, свитер, пиджак, паспорт, ключи, очки, кошелек, зажигалка, перчатки, зонт, документы на дачу, страховой полис, носовой платок, капюшон от куртки, зарядник от мобильника, ножницы кривые маникюрные, записная книжка-органайзер, инструкция к стиральной машине, а еще «очень нужный телефон, который я записал на какой-то газете, ты не помнишь, где она?» Елки-палки, ну почему я никогда ни у кого не спрашиваю: где мои колготки? А как вам такое: однажды муж обручальное кольцо потерял, я чуть не развелась с ним от досады, и знаете, где нашел? В холодильнике! В отделении, где овощи-фрукты лежат, в капустно-луковой шелухе валялось. Конечно, это можно и мне в упрек поставить: дескать, совсем муж отощал, не кормишь совсем, аж пальцы исхудали, вот оно, колечко, и свалилось с руки. В капусту. Но я этот упрек решительно отметаю. Кормлю! И пою! И стираю. Гладить, правда, терпеть не могу, но ведь глажу! А что касается вещей, то, уверяю вас, они у меня всегда разложены по полочкам: полочка – мужа, полочка – моя, полочка – сына. И если за пятнадцать лет человек не может запомнить, где чья полочка и где чье полотенце в ванной висит… Так вот я и говорю: думала, это только мне так «повезло». Фигушки! Недавно одна моя приятельница так и заявила, что, мол, больше не имеет сил терпеть. Это самое мужнино регулярное «где?!» И только природное воспитание и интеллигентность не позволяют ей отвечать каждый раз в рифму и посылать его, супруга своего, в известную «Караганду». Причем, заметьте, что мой супруг, что приятельницын, вовсе не преклонных лет и старческим склерозом не побиты. А просто вот както они ВЫШЕ ЭТОГО! Чтобы подругу утешить, я рассказала ей про кольцо. Очень смеялась. Но совершенно не утешилась. [b]Опасный элемент[/b] Да бог с ним, с кольцом, хотя случай, согласитесь, уникальный. Но самый страшный, самый опасный, самый злокозненный элемент нашего быта и, соответственно, наш враг – это, конечно, мужские носки. Причем носочная война идет с переменным успехом столько, сколько существуют сами носки ([i]см. Справочку «ВМ»[/i]). С носками мы – матери и жены – вынуждены сражаться в одиночку. Мужчина – отец, брат, сын – нам здесь не товарищ. Не помощник, и не союзник, а тайный агент врага. А иногда явный. Увы, должна констатировать: битва наша обречена на поражение, ибо сколько бы мы ни устраивали облав, какие бы стратегические операции ни устраивали, враг не сдается. Даже если его уничтожают. Тут как со Змеем-Горынычем: одну голову изничтожишь, сразу появляется другая. Время от времени нам, конечно, удается добиваться редких тактических успехов, и тогда поверженные, собранные, найденные враги подвергаются беспощадной обработке в стиральной машине. Впрочем, чистый враг – не мертвый враг, и даже когда носки теряют свою основную убойную силу – запах и грязь, они не перестают быть опасными и коварными. Коварство их заключается в стремлении к уединению и размножению. Одинокие чистые носки не менее опасны, чем парные грязные. Таких одиночек может накопиться несколько десятков, и они могут устроить диверсию в самый неподходящий момент: например, состыковаться с чужой половиной именно в тот момент, когда намечен поход в гости. И тогда конец вашей репутации хорошей хозяйки, ну раз не уследили за нерадивым мужиком. (Заметьте, не его репутации – вашей! Вам краснеть-то придется, потому что с них все как с гуся вода.) Поэтому таких врагов-одиночек следует отлавливать и уничтожать с особой жестокостью. Кстати, количество носков никак не сказывается на их безопасности. Если их слишком много, за ними так же сложно уследить, как в случае их малого количества. Посему их должно быть ни много ни мало, а ровно столько, чтобы вовремя успеть их обезвредить, не создавая при этом давки. …Ух, какая ода носкам получилась. А потому что наболело! И надо ли добавлять, что именно носки мы с мужем чаще всего ищем по утрам и находим (если находим) в совсем уж невероятных местах – что там кольцо в холодильнике! [b]Разделились беспощадно мы на женщин и мужчин[/b] Да, наболело. Да, раздражает. Но взглянем шире и глубже на историю вопроса. Что волновало древнего мужчину в пещере? Да ничего, в сущности, не волновало: криво или прямо шкуры висят, заливает ли свод дождем – чепуха все это. Его дело – мамонта завалить, а все прочее его не касается. Наелся, выспался, удовлетворился – и опять в пампасы. Но можно не сомневаться: перед каждой охотой, первобытно матерясь, он судорожно искал свой каменный топор! Спрашивается, где его находила первобытная жена? Да в каком-нибудь неожиданном месте… Например, в том уголке, где постирушки устраивала. Ну а если так от века заведено, то чего же мы нервничаем-переживаем с этими носками и другими потерями? Не мы первые, не мы последние. Нет, правда: тысячи лет умные мужчины и умные женщины талдычат нам, менее умным мужчинам и женщинам, что все мы очень-очень-очень разные. Органически-биологически, эмоционально-интеллектуально. Люди, говорят, даже насморком болеют каждый по-своему. Чего тогда говорить о вещах более серьезных? Особенно при делении на мужчин и женщин. То, что приоритетно для нас, совершенно не волнует мужчин. То, без чего они прожить не могут, нисколечко не колышет нас. Вот давайте вернемся к нашим чисто конкретным мужьям – моему и моей подруги. Вполне достойные мужчины, не в маразме, как было уже сказано, просто витают они много выше быта в своих облаках. И конечно же, у них там, «в облаках», гораздо более важные дела: чемпионат мира по футболу, новая ставка рефинансирования и выборы в каком-то Гондурасе! Тут такие проблемы, что рехнуться впору, и вдруг мы со своими (которые на самом деле их!) носками. А он их просто не может найти, потому как у него голова другим занята…. Нет, дорогие: уж коли родились женщинами, так терпите. Это наше дело, это наш крест! Бороться, искать, найти, не сдаваться и каждый день, каждый день, каждый день (!!!) достойно и исчерпывающе отвечать на вечный вопрос: «Где мои носки?» А также зонтик, техправа, расческа, очки, пиджак, зажигалка… В конце концов: если не мы, то кто ответит? А ведь найдется такая. Или вы хотите, чтобы она заняла ваше место? [b]СПРАВОЧКА «ВМ»[/b] [i]История чулок и колготок начинается с доисторических времен. Еще варвары обматывали вокруг ног шкуры и прицепляли их к кожаным поясам. (Представляете это амбре?! А вы еще жалуетесь.) Со временем грубую неудобную кожу (небось еще и с мездрой!) сменили цивилизованные материалы: шерсть, хлопок, шелк. Первые вязаные носки были найдены в коптских гробницах, датируемых V веком до н. э. Но затем искусство вязания было утрачено и вновь возникло лишь в VIII столетии. По легенде, моду на шелковые чулки ввела английская королева Елизавета, а первый вязальный станок для чулок построил в 1589 году английский священник Уильям Ли, что позволило делать и шелковые, и шерстяные чулки гораздо более тонкими. Чулки, связанные на станке, начали вытеснять модные в ту пору чулки, сшитые из шелка и бархата. Производство чулочных изделий стало таким выгодным для Англии, что Елизавета предусмотрительно запретила экспорт этой машины и технологий производства под страхом смертной казни. И все равно вывезли: контрабанда и алчность человеческая существовали всегда. При Людовике XIV предпочитали светло-синие и красные чулки до колен. У элегантных последовательниц маркизы де Помпадур в моде были чулки кружевные. Но это так, детали, веяния моды, революция наступила в XIX веке, когда с возникновением длинных трубообразных брюк появился укороченный вариант мужских чулок – носки. И понеслось![/i]

Новости СМИ2

Виктория Федотова

Контроль не спасет детей от беды

Анна Кудрявцева, диетолог

Чем меньше добавок, тем лучше

Дарья Завгородняя

Чему Западу следует поучиться у нас

Дарья Пиотровская

Запретите женщинам работать

Оксана Крученко

Ради безопасности детей я готова на все. И пусть разум молчит

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше