втр 22 октября 05:06
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

РУССКИЕ

Сергей Собянин рассказал о планах по созданию новых выделенных полос в Москве

Владимир Жириновский высказался за введение многоженства в России

СК опубликовал видео с места обнаружения тел депутата и ее семьи в Подмосковье

Вильфанд сообщил, сколько продержится теплая погода

Названы пять лучших марок автомобилей для русской зимы

Эдгард Запашный: Цирк для зоозащитников — инструмент самопиара

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Нагиев впервые в истории «Голоса» встал на колени перед участницей

Владимир Соловьев попал в Книгу рекордов Гиннесса

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Ректор Института им. Б. В. Щукина рассказал о «дедовщине» в своем вузе

Кончаловский трогательно поздравил младшего брата с днем рождения

РУССКИЕ

Размышления после просмотра нового фильма Никиты Михалкова

[b][i]Готовясь к встрече с «Сибирским цирюльником», я внушал самому себе: забудь о рекламном ажиотаже вокруг фильма, забудь о политической заявке Никиты Михалкова на роль президента, что приписывают ему в СМИ, просто смотри фильм, как кино. Но в огромном зале на Красной Пресне мне не пришлось делать над собой усилие. Вместе с двумя тысячами молодых людей — мы с женой были, кажется, единственной пожилой парой на этом вечернем дорогостоящем сеансе — я три часа испытывал жгучий интерес к тому, что происходило на сцене. Не сюжет фильма и даже не блистательная игра Меньшикова и Петренко, и даже не новаторская технология режиссера. Дух всей этой вещи — вот что захватывает и вызывает ответный ряд соразмышлений, сопереживаний, состраданий. [/i][/b] [i]Русский дух бьет, как по барабану, по нашим нервам, взывая к почти утраченному самоуважению и достоинству. В нашей полуразрушенной стране, которая с искаженной гримасой боли и разочарования, казалось бы, скатывается неведомо куда и неизвестно зачем, мы обретаем точку опоры в своей исторической памяти. Нет, мы не такие жалкие, как наша нынешняя действительность, за нашей спиной вечность величия и культуры. Потерянное поколение — это не потерянный народ. У нас есть будущее, и, может быть, оно уже начинается сегодня с таких явлений, как «Сибирский цирюльник». Сама эта лента имеет своих предтеч: «Сибириада» Андрона Кончаловского, «Калина красная» Василия Шукшина.[/i] Когда бываешь за границей, особенно в США, там неизменно спрашивают: что такое русские, какие вы, почему мы не можем никак понять вас, ваших идеалов, ваших поступков, вашей культуры, вы для нас постоянная загадка, мы не знаем, чего от вас ждать завтра, и только чувствуем некую ауру потенциальной угрозы, исходящей от России. В Америке изданы две книги, которые стали бестселлерами — одна так и называется «Русские» бывшего корреспондента «Вашингтон пост» Боба Кайзера и другая, тоже корреспондента — Майкла Добса. В английском языке нет слова «россияне», и всех живущих в России называют русскими, хотя, наверное, это может быть обидно татарам или мордвинам, или евреям… Но это взгляд со стороны. «Цирюльник» — взгляд изнутри на самих себя. Возможно, что Михалков именно так и задумал — объяснить Западу, прежде всего американцам, что такое Русь, кто мы такие и каково наше место в мире. В пользу такой версии будто бы говорит и выбор сюжета: любовь русского и американки и разговоры на английском языке, которые переводит почемуто сам режиссер, и нелепая фигура американского изобретателя, который абсолютно не понимает, в каком мире он находится. Но очень быстро убеждаешься, что такое предположение нужно отбросить. Фильм не адресован Америке или американской академии, присуждающей «Оскар». Фильм адресован России и россиянам. Он как бы взывает ко всем нам — оглянитесь во гневе и во славе на свое прошлое и восстаньте из пепла, как это уже не раз бывало в вашей истории. Какими же видят и рисуют русских людей Ибрагимбеков и Михалков вместе с блистательным ансамблем ведущих русских актеров? Прежде всего юным, очень молодым народом. Двадцатилетние кадеты — веселые, смелые, авантюрные, самоотверженные, образованные. Люди чести, честности, бескорыстия. И едва ли не главная черта не только этих юношей, но и почтенного генерала, и придворных, и маленького царевича, который бьет по щеке великого князя, — озорство. Озоруют до скоморошества. Силушка гуляет и жаждет воли. Воли, понимаемой не как у западных людей — как свобода, строго регламентируемая законом. А воли, выходящей из берегов, устремленной к анархии, к жажде риска, вплоть до саморазрушения. Любимый жанр Михалкова — трагикомедия, больше комедия или даже фарс. Скоморошество проходит через все его фильмы. И не в том уничижительном значении, которое обычно вкладывают в это слово. Скоморох — это типично русский актер. Родной наш шут и герой. Он смеется над самим собой больше, чем над другими. Это не типично английский шут — остроумный и дерзкий, как в «Короле Лире». Не героический притворщик, как в «Риголетто». Это наш простой, доморощенный, озорной парень, ради которого придуман единственный в мире состав преступления — хулиганство. Помните у Есенина: оттого прослыл я хулиганом, оттого прослыл я скандалистом. Михалков шаржирует героев фильма и ставит их в явно неправдоподобные ситуации, скоморошествует вместе с ними. Очень, ну уж очень розовый герой Меньшикова валится в обморок, как институтка, узнав, что его американская любовь отнюдь не образец добродетели. Правда, он быстро приходит в себя и делает с ней хороший современный секс. Значит — не отпетый дурачок. Колоритнейшая фигура генерала, которого играет Петренко, вся вылеплена, как гротеск. Скоморох. Не слыхал об Александре Македонском, не говорит почти по-английски; как же так — не кончал кадетской школы, дослужился из солдат — что ли? А как пьет, как озорует — восхищается Михалков. Не пожалел бедного актера и заставил его бегать босиком по снегу в одних подштанниках и выдержать ледяной душ прямо из проруби. Помню, как ругали Андрея Тарковского за то, что он сжег живую корову, снимая «Рублева». А тут живого актера с риском если не для жизни, то для здоровья испытывают на замораживание. Впрочем, возможно, Петренко вкупе с нашим мэром Юрием Лужковым принадлежит к редкой породе моржей северорусского происхождения. Само ироническое название фильма, танцы на скользком полу в кадетской школе, отхлестание кадетом генерала ремнем, к которому допрыгивает прямо со сцены по спинкам кресел, нелепая машина для бритья сибирских деревьев, веселое, почти подмигивающее лицо императора в исполнении Михалкова, сцены на празднике масленицы, особенно сшибка стенка на стенку полуголых парней — скоморошество, то и дело вызывающее веселый смех в зале, где сидят люди с такими же характерами и милыми чудачествами. И наряду с этим высокая культура. Кадеты резво болтают на трех языках, играют в классических спектаклях, ставят превыше всего честь, достоинство, верное служение государю и государству. Не пожалел Михалков дегтя, изображая такие национальные черты, как зависть и лживость: кадет завидует успеху друга, генерал предает героя, обвиняя его в покушении на великого князя, за что и получает повышение. Последняя сцена взята как будто из другого — сталинского — времени. И упорство, если не упрямство, как национальная черта. Сам герой, не желая рассказать правду о двойном сватовстве к американке, отправляется на десять лет в Сибирь. А сын его, выросший в Америке, демонстрирует упрямый характер в конфликте с сержантом по поводу того, был ли Моцарт великим музыкантом или засранцем. И побеждает сержанта. Примерно так же, как мы победили американцев в период Карибского кризиса … Кстати, образы американцев почему-то выписаны в той же скоморошной манере. Нарочито дурашливый изобретатель, тупой сержант и авантюристка, которая становится героиней, проникаясь русским духом чистоты, преданности, истинной любви. Казалось бы, Михалков не пожалел ярких красок, чтобы показать не только лучшие, но и худшие стороны русского человека. И что же? А то, что этот человек в отличие от безликого вызывает у нас глубокую симпатию, больше того, притягивает нас, внушает нечто вроде национальной гордости. Да, мы такие. Не азиаты с раскосыми и жадными глазами. Не европейцы с рациональным счетом времени и денег. Не американские бизнесмены: вспомните, как Джейн говорит о своей малопристойной миссии — это же просто бизнес. Так мимоходом Михалков мазнул дегтем по всей философии стяжательства и воровства «новых русских». Мы старорусские. Наша история отражает наш национальный характер. И кроме того, ее предопределила наша религия. Выбор православия князем Владимиром из трех предложенных ему конфессий — католичества, иудаизма, православия — предопределил нашу особенность и наше противостояние и Западной Европе, и Азии. Затем бесконечные войны против нашественников, которые нередко перерастали в завоевательные походы Петра I, Екатерины II, а в новое время Сталина и Брежнева. Затем наша неуемная вера в сказку, в град светлый, который обернулся иллюзиями коммунизма. Затем великая культура молодого народа, породившего за каких-нибудь полвека Пушкина, Достоевского, Толстого, Глинку, Мусоргского. Наконец, лихие, кровавые и полуворовские реформы на пути к новому идеалу — рынку как тотальному спасению. Все это и взрастило характеры русских людей. Мужество и талант. Терпение и покорность. Вольнолюбие и произвол. Патриотизм и уничижение. Культура и хамство. И страсть без границ как становой хребет бытия и главный двигатель поступков. Русский народ еще слишком молод, чтобы умереть. Он полон скрытой энергии, подавляемой обстоятельствами. Он придет к своему возрождению. Не в этом ли главная мысль «Сибирского цирюльника» Никиты Михалкова со товарищи? Режиссер позаимствовал и преобразовал блистательный прием, изобретенный Фрэнком Копполой в «Апокалипсисе сегодня»: звуковые эффекты из усилителей в разных концах зала. Мне это немного мешало, но окружающим зрителям явно нравилось. Игра светом и тенями в кульминационных моментах фильма, смещение времен и эпох, России и Америки, неожиданно замедленный эпический рассказ героини, сидящей за старинной конторкой, впечатляющие съемки на Ивановской площади Кремля, откуда-то сверху через золотые маковки церквей, превосходные кадры желтых деревьев Сибири, массовые сцены солдат и каторжан, стремительная смена ракурсов — все это делает фильм крупным событием в кинематографе. И все же я возвращаюсь еще раз к мысли: «Сибирский цирюльник» — это явление, выходящее за рамки кино. Это глубокое вторжение культуры в социальную жизнь России, в ее поиск путей в будущее. Нет никакой мистики в русской истории, никакая высшая сила не ставит страдательный эксперимент на русской популяции. Наша судьба — это наш нрав, наша культура, наша религия, это душа нашего народа и особенно его правящего слоя. Вот с каким чувством уходишь после просмотра фильма Никиты Михалкова. Россия не станет ни Северной Америкой, ни Южной. Она не повторит ни китайский опыт, ни корейский. Мы придем к современной цивилизации. Но это будет русский путь — мучительный, как пыточные подвалы Ивана Грозного, величественный, как преобразования Петра I, непредсказуемый, как реформы Никиты Смелого, Михаила Блаженного и Бориса Крутого. Варварство, полученное Россией от тоталитарного прошлого, уступит место цивилизованности, а генетическое стремление к величию найдет себе применение прежде всего в области духа, культуры, науки, технологии, но также и в государственном могуществе.

Новости СМИ2

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение

Екатерина Рощина

Елки, гирлянды и мыши: новогоднее безумие стартовало