- Город

Владимир Спиваков: Нужно идти по пути к своему предназначению

Сергей Собянин рассказал о мерах адресной поддержки семей

Ветеранам выплатят по 75 тысяч рублей ко Дню Победы

Москва закрепилась в престижных мировых рейтингах

Избивший учительницу школьник наблюдался у психолога

Сколько тратит здравоохранение на курильщиков

Платные парковки появятся на 80 столичных улицах

Ксения Пунтус лично рассказала о произошедших с ней событиях

Зачем России понадобился ледокол за 127 миллиардов рублей

Актриса Екатерина Климова рассказала о бывших мужьях

Протоиерей объяснил, сколько святая вода сохраняет свои свойства

Мишустин рассказал Познеру о трех своих желаниях

Композитор Дунаевский объявил о разводе с седьмой женой

Сомнолог назвала главные вредные привычки перед сном

Макгрегор нокаутировал Серроне в первом раунде

Владимир Спиваков: Нужно идти по пути к своему предназначению

В Доме музыки уникальным концертом завершается ежегодный Рождественский фестиваль духовной музыки

ФОТО: Официальный сайт Мэра Москвы (mos.ru)

С художественным руководителем и главным дирижером Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы» побеседовал журналист Евгений Додолев.

— Владимир Теодорович, Мацуев называет вас явлением — вы себя ощущаете таковым?

— Да нет, я ощущаю себя служителем и в какой-то степени миссионером. Просто каждый человек должен выполнить в жизни ту миссию, которая ему предназначена. И нужно идти по пути к своему предназначению.

— Но все-таки, без ложной скромности, вы можете вспомнить самое лестное в ваш адрес определение?

— Это был Иегуди Менухин, великий музыкант, скрипач, гуманист, с которым я играл. И, конечно, я очень волновался, потому что когда за дирижерским пультом стоит такой человек, то не волноваться просто невозможно. Ну, и он увидел как-то мое волнение и сказал: «Владимир, успокойся, ты играешь, как ангел, все хорошо».

— А вы щедры на такого рода комплименты в отношении, допустим, ваших детей?

— Детей я обожаю хвалить. Им это очень важно. Так же, как девочек нужно красиво одевать. 

— А кто ваших дочерей одевает? Вы когда-нибудь консультируете их?

— Никогда. Мои дети очень скромные. Когда я их иногда вытаскиваю на какую-нибудь прогулку, это называется у нас «шопингауэром» в семье… они мне: нет, юбка у меня уже есть, кофта у меня уже есть, мне ничего не нужно.

— А Сати, ваша супруга, следит за вашим гардеробом?

— Она часто мне покупает вещи, которые я ношу. Вот это, что на мне, практически все от Сати.

— Это, кстати, западная традиция. Во Франции заботиться о гардеробе — исключительно прерогатива сперва матерей, потом жен. Не задумывались об этом?

— Нет, не задумывался. Просто у меня на это нет времени.

— Ощущаете себя человеком мира?

— Вообще у меня такое звание есть. «Артист мира ЮНЕСКО» (за «выдающийся вклад музыканта в мировое искусство, его деятельность во имя мира и развитие диалога между культурами», 2006 — «ВМ»). И еще золотую медаль Моцарта в Париже мне вручили, которая была только у Ростроповича и у Плисецкой. Но, конечно, я ощущаю себя русским музыкантом, потому что я воспитан в этой традиции с детства. Хотя, в принципе, мне чужда философия ЖЭКа, что вот человек должен быть прописан в своем дворе.

— Сейчас на Западе много пишут, что Россия идет в сторону самоизоляции. Вы это ощущаете?

— Может быть, Россию ведут в эту сторону.

— Про политику с вами не говорят западные журналисты?

— Нет, не говорят.

— И это хорошо, что не говорят?

— Конечно, хорошо. Везде нужны профессионалы. Я себя не чувствую профессионалом в политике.

— Есть принципиальная разница между характером вопросов и манерой ведения беседы между западными журналистами и отечественными?

— Это от человека зависит прежде всего. Есть люди с заданием определенным, которые обязательно будут спрашивать про Крым или про политику, или про президента, или про экономику. Но меня в очень молодом возрасте, когда я только начинал гастрольную деятельность, научил вице-президент Columbia Artists — был такой Сэм Нифельд, — когда я был в ужасе от ряда журналистов, которые спрашивали неизвестно что: «Вот тебя спрашивают о чем-то, а ты говори то, что тебе нужно».

— Но, мне кажется, что вы тем не менее этому совету не вняли, вы иногда ведетесь на провокации. А есть такие вопросы, которые вы хотели бы услышать, а их упорно не задают?

— Да нет, вообще-то. Я просто в каком-то смысле живу по своим собственным ощущениям, по внутренним своим законам, слушаю свою совесть и стараюсь каждый день что-то хорошее сделать.

25 мая 2014.Репетиция концерта под руководством Владимира Спивакова в ММДМ. / Александр Казков, "Вечерняя Москва"

25 мая 2014.Репетиция концерта под руководством Владимира Спивакова в ММДМ.

ФОТО: Александр Казков, "Вечерняя Москва"

— Вы считаете, что отношение к нашей стране стало хуже за последние, скажем, 10 лет?

— Хуже стало. Ну, я вам приведу пример просто. Я ехал в Лондон из Парижа. Не так давно. На поезде. И предъявил свой паспорт. Естественно, российский. Там же две границы — французская и английская. Поскольку я офицер Почетного легиона, французы меня пропустили без всяких досмотров. Но когда я предъявил свой паспорт англичанам, то таможенник спросил: а вы знаете, что нельзя больше 10 тысяч наличными провозить через границу? Я отвечаю: конечно, знаю. Засунул руку в карман задний. Вытащил какие-то деньги. Он говорит, откройте эту сумочку. Я открываю. А там у меня лежала американская реклама. И большими буквами на английском языке было написано: RUSSIAN GOLD (русское золото. — «ВМ»). Он спрашивает, как это понять? Я говорю, ну, вы ниже посмотрите, может быть, поймете. А ниже — мой портрет и высказывание Леонарда Бернстайна о том, что у меня золотое сердце, золотые руки, золотая голова... Ну, это его повергло, конечно, в ступор. Он подозвал других пограничников.

— Селфи не сделали с вами?

— Сделали.

— А как вы вообще реагируете на такие просьбы? Ведь не всегда человек готов к тому, чтобы его запечатлели?

— Это тяжело. Вспоминаю Анну Ахматову, которая написала, что «не дай вам Бог проснуться знаменитым».

— Это восхищение — разве не то топливо, которое нужно артисту? 

— В какой-то степени артисту важно знать, что его ждут, что его любят. Но не это главное. Я себя чувствую счастливым, честно говоря, только на репетициях и на сцене на концерте.

— Но не на отдыхе?

— На отдыхе я работаю тоже.

— В смысле — работает голова?

— Не только голова. Я работаю с партитурой. Я играю на скрипке, чтобы не забыть, как это делается.

— О, я помню, мне рассказывали о замечательном случае, когда вы летели в самолете и, что называется, работали. То есть бормотали себе что-то под нос. И ваш сосед-американец в конце полета дал вам свою визитку.

— Это был психиатр, глава какой-то там психиатрической лечебницы. Спросил, надолго ли еду в Сан-Франциско? Я ответил, что на неделю. Он говорит, может быть, я вам понадоблюсь, возьмите. Я первое, что сделал в Сан-Франциско, в музыкальном бюро отдал его визитную карточку и попросил пригласить его на концерт. А там правило: после концерта вам подают список людей, которые хотят вас увидеть. Вы можете вычеркнуть кого-то или можете, наоборот, подтвердить, да, я принимаю. Вот первый человек, который стоял, был этот доктор, который сказал: маэстро, не я вам нужен, а вы мне нужны.

— Но в тот момент, когда вас расценили как не совсем адекватного человека, обида все-таки была? Или вы с пониманием к этому отнеслись?

— Да, я люблю таких вот неадекватных.

— В вашей жизни есть неадекватные люди?

— У меня — да. Всегда что-то есть особенное в художниках, в поэтах, в писателях, в тех людях, которые занимаются наукой.

— В одной из телевизионных бесед вы сказали, что журналисты пропагандируют не ту музыку. Что если бы не Верку Сердючку показывали, а достойный материал, то люди у нас в этом смысле были бы более образованы.

— Возможно. Возможно, что я это сказал. Я просто не помню, что я говорил.

— Но с этим тезисом согласны? 

— Вполне. Раньше, кстати говоря, давали очень много классической музыки.

— Вот именно. В течение 70 лет у нас по единственному телеканалу, по радио транслировали практически только классическую музыку, ну, за исключением фольклора иногда. Тем не менее люди слушали масскульт, слушали Владимира Семеновича Высоцкого, который на кассетах распространялся, и ту же самую попсу: Пугачеву и прочих. Они же не стали посещать консерваторию в массовом порядке?

— Я имею в виду, что в целом слишком много стало того, что вы называете «попсой». Потому что когда я приезжаю на гастроли в российские города, то почти каждый раз слышу одно и то же: «Мы устали от попсы, какое счастье, что вы приехали». Значит, что-то в этом есть, правда? Это не я придумал. 

— Об отношении к жанру кроссовера — то, что делает Ванесса Мэй и другие музыканты. Как относитесь к этому?

— Ну, если вы спрашиваете меня о Ванессе Мэй, то это коммерческий продукт, так сказать, западный. Она очень хорошо играла на скрипке, когда училась.

— Почему «играла»? Она уже не так хорошо играет?

— Да, не так хорошо.

— Каким образом? Ведь с практикой мастерство должно отшлифовываться, как мне казалось?

— Понимаете, в чем дело... Почему так много сусального золота, знаете? Потому что настоящего мало. В принципе я неплохо к этому отношусь. Тем более, что младшая моя дочь стала заниматься джазовым пением, училась в Бостоне, Berklee College of Music. Это одно из самых главных заведений в этой области. И сейчас, в общем, восходящая звезда. Поет в стиле соул, примерно как Эми Вайнхаус.

— Есть две точки зрения: с одной стороны, кроссовер популяризирует классическую музыку, а с другой стороны, это профанация.

— Я так скажу. Если бы Мацуев играл только кроссовер, было бы очень жалко.

— Но у Мацуева как раз достаточно жесткое отношение к Ванессе Мэй.

— Ну, видите, значит, я не одинок. Я никогда с ним не разговаривал на эту тему. Просто он так играет концерты Рахманинова, что может себе позволить в минуту отдыха заниматься кроссовером, играть джаз.

— Вы же наверняка сталкивались с мнением, что у Спивакова, мол, попсовая подача классики?

— Ну, это было когда-то, когда мы первый раз запели. Тогда все накинулись, как красные псы в фильме «Маугли». Но после Ренессанса наступил период маньеризма, как известно из истории живописи. Так и здесь — стали подражать. Ну и как-то это утихло постепенно.

— Коль скоро вы живопись упомянули. Знаю, что у вас на самом деле есть еще и дар художника. Слышал, что люди вам близкие все время подталкивают вас к тому, чтобы вы вернулись к живописи.

— Это невозможно совершенно.

— Не хватает времени?

— Конечно. Это же не просто так. Я занимался когда-то живописью. Но мне мой профессор Юрий Янкелевич запретил это делать, потому что я тратил много времени на поездки на пленэр с замечательным художником (он учился когда-то у Чистякова) Александром Васильевичем Буторевым. Я снимал в то время угол на улице Кирова, дом 24. А он жил в этой коммунальной квартире. И мы с ним занимались. Это старая школа, потрясающая. Ну, и писал я по нескольку часов. И поскольку я жил в интернате, мне разрешали на час позднее ложиться. Но мой профессор по скрипке был против того, чтобы что-то отвлекало от занятий. И в общем я завязал с этой историей. Все-таки в искусстве важно стремление к совершенству в любой области.

— Считаете, что это оправданно — запретить вам заниматься живописью?

— Думаю, что оправданно. Время имеет свой лимит. Мы не можем растянуть его.

— Могло так сложиться, что вы не стали бы заниматься музыкой? Или считаете, что это некое призвание, что и вы к нему пришли бы независимо от того, кто был вашим наставником?

— Я думаю, что у каждого человека есть божественное предопределение. Просто нужно это почувствовать, нужно, чтобы родители увидели в ребенке это, и уже идти в этом направлении.

ОБ АВТОРЕ

Евгений Додолев — журналист и медиа-менеджер, в настоящее время ведущий авторских программ на канале «Москва 24», где и вышло это интервью.

Новости СМИ2

Илья Переседов

Как я стал угнетателем тайской женщины

Камран Гасанов

Смогут ли Путин, Меркель и Эрдоган окончить войну в Ливии

Георгий Бовт

Против кого дружить будем

Игорь Воеводин

75 лет освобождению Варшавы: в чем вина русских

Анатолий Горняк

Маме — 13, папе —10. Почему беременеют дети

Виктория Федотова

Бесплатный интернет нужен как воздух

Ирина Алкснис

Очерчены контуры новой стабильности

Жизнь во льдах. Какие задачи могут выполнять самые мощные корабли

Школьница придумала проект, который помогает людям

Учитесь анализировать и делать выводы

Тайный ингредиент вкусной выпечки