втр 22 октября 17:37
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

В джунглях лазарета

Мосгорсуд выпустил из СИЗО виновника ДТП у «Славянского бульвара»

Как будут отдыхать россияне на ноябрьские праздники

Каховскую линию закроют на реконструкцию 26 октября

Появилось видео с места убийства двух человек в Новой Москве

Эдгард Запашный: Цирк для зоозащитников — инструмент самопиара

Синоптики предупредили о снижении температуры в столице

Названа доля семей, которым хватает средств на еду и одежду

Кинолог рассказал, чем лучше кормить собак

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Трамп объяснил, почему начали процедуру импичмента

Путешественники назвали способы борьбы с джетлагом

Чем опасно долгое использование смартфона

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

В джунглях лазарета

В театре Станиславского и Немировича-Данченко по-своему отметили юбилей Моцарта

[b]Опера «Так поступают все женщины» не из легких. Сплошные ансамбли – и если все эти дуэты-терцеты-квартеты-секстеты прилично поются, – в принципе, можно послушать и с закрытыми глазами.[/b] В театре Станиславского делаешь это, правда, по другой причине. Возведя перед сценой (!) и на сцене густой частокол из тонкого бамбука в несколько рядов (!), художник Владимир Арефьев пытает зрителя оригинальной, но мучительной аберрацией зрения. Как однообразный звук способен довести до полусумасшествия – до гипноза, вогнать в сон и т. п., – так бамбуковые джунгли, меж которых мотаются несчастные артисты, приводят зал в состояние сначала радостного ожидания (опера-то смешная), потом уныния, потом раздражения. Добавим сильно отставшую от времени режиссуру Александра Тителя. Прелестная музыка, забавный сюжет (два парня испытывают любовь двух девушек: переодевшись влюбленными чужаками, соблазняют их «крестнакрест»; все заканчивается всеобщим прощением) совершенно сведены на нет тем, что действие происходит в госпитале. И не в Неаполе XVIII века, что потребовало бы гораздо более богатой сценографии, а черт знает где в ХХ веке. Да еще с каким-то натуральным немым узбеком в тюбетейке (в духе фильма «Старик Хоттабыч»), играющим в шахматы и угощающим всех дыней. Страшно неприятно слушать Моцарта при всех этих койках с выцветшими матрасами, горшках, окровавленных тампонах и оцинкованных ваннах вроде той, в которой лежала старушка в рассказе Зощенко в ожидании выдачи ее родственникам в виде трупа. Хорошо еще, что дело разворачивается не в сумасшедшем доме (видимо, это будет следующий этап творческого пути Александра Тителя). Но все равно мелькание сонма медсестер в белых халатах сквозь двойной-тройной кордон дурацких удочек уже почти доводит до безумия зрителя, пришедшего, между прочим, Моцарта послушать, а не на снятие энцефалограммы с включением сильных раздражителей. Что касается музыкальной части, оркестр посадили над головами зрителей (так!) – спектакль идет в Малом зале, имеющем репетиционный вид, и бедному дирижеру Вольфу Горелику на глазах у зрителей приходится подниматься к пульту по высокой, почти пожарной лестнице. Певцы с оркестром, впрочем, часто расходятся, не говоря уже о том, что ни о каком моцартовском стиле, который никто не может описать словами, но каждый чувствует ухом, нет и речи. Все поют какого-то самостийного, жирного Моцарта, каким он выглядит в их искреннем, поистине советском, наивном представлении. Артисты, поющие главных героев (Алексей Кудря – Феррандо и Дмитрий Кондратков – Гульельмо), при этом обладают приличными данными. Тенор Кудря – так и вообще главная звезда в спектакле. Но как же противно видеть бравых моцартовских офицеров в больничных тапочках и линялых халатах, а потом, когда они преображаются в болезных турков – вообще с какими-то грязными, замахрившимися бинтами на лицах – будто носы им выжгли, как сифилитику Мысливечеку, «чешскому Моцарту», ибо в те времена именно так лечили эту болезнь. Две ядреные медсестры, склонные к больничным романчикам, – Фьордилиджи (Анастасия Бакастова) и Дорабелла (Вероника Вяткина) – поют громко и уверенно, большего не скажешь. Постукивает бамбук, об который то и дело шарахаются довольно неприкаянные герои. Пытаясь сосредоточить взгляд хоть на чем-то, не мелькающем средь сотен удочек, отыскиваешь на сцене две константы: рукомойник и интригующий пропеллер самолета. Ура, думаешь, рукомойник же обязательно выстрелит в конце: полетят из него, наконец, разноцветные пузыри, польется шампанское. Нет, только пару раз распутные сестрички помыли руки над эмалированным тазом. Пропеллер, наверное, вообще от другого спектакля остался. Эх, скука, сестра моя на оперных спектаклях… Все эти костыли, инвалидные коляски да лазаретные одеяла цвета нездорового кала, вся эта безвкусица в оформлении, в пении, в режиссуре называется очень просто: сапоги всмятку. Это когда сидишь дураком и думаешь: к чему нам-то, зрителям, все эти издержки режиссерской лени и скудной фантазии? Остается вздохнуть: хорошо что хоть клизмы не пустили в ход. Хоть в чем-то зрителя пожалели.

Новости СМИ2

Сергей Лесков

Все, что требует желудок, тело и ум

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение