Андрей Макаревич: Эту музыку свободы я люблю с молодости

Так что и поговорить со знаменитым поэтом-песенником, искусным кулинаром и отважным дайвером, мы решили о джазе.

— Андрей, а собственно, за что вы его так любите — джаз?

— Джаз, на мой взгляд, это самая свободная музыка. А еще самая живая и для меня самая энергичная.

— Джаз очень неоднороден, он конгломерат различных направлений. Какие вам ближе?

— Я музыку по направлениям не делю. Когда «Битлз» сочиняли свои лучшие песни, они не ограничивали себя рамками каких-то определенных стилей, хотя в рок-музыке их тоже имеется очень много.

В каждом направлении джаза, от самого раннего — диксиленда и свинга до более позднего — авангарда и стиля фьюжн, есть великие музыканты. Талантливые исполнители, выдающиеся композиторы. Надо только уметь их услышать, понимать язык, на котором они говорят.

— Вы джаз любите с молодости или пришли к этой музыке позже?

— Джаз я обожаю с молодости. Дело в том, что эту музыку очень любил мой отец, поэтому в нашем доме джаз звучал постоянно. Можно сказать, что я вырос на джазе. Другое дело, что долгие годы на сцене я никак не соприкасался с джазом.

— Однако несколько лет назад и у вас появился свой джазовый проект. Как он возник?

— Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Сначала стали сочиняться песни, которые требовали вот таких, близких к джазу, музыкальных решений. Нередко бывает так, что песня сама определяет, как она должна звучать. Так 13 лет назад появился «Оркестр креольского танго». А затем появился малый состав «Джазовой трансформации» — это исключительно клубный проект. Но тем не менее он с успехом существует. Мне очень нравится в таком составе выступать, на каждом концерте я чему-то учусь. С нами вместе играют замечательные музыканты, поют потрясающие певицы.

— Я не один раз видел вас в программах с Георгием Гараняном, Алексеем Козловым, Анатолием Кроллом, другими выдающимися джазменами. А с кем из них вы поддерживаете дружеские отношения?

— Вы сейчас назвали имена людей, которые заслуживают беспредельного уважения хотя бы за то, что они эту музыку пронесли через очень непростые для джаза советские годы. Но я не хочу хвастаться своими знакомствами, выгораживать себя через дружбу с кем-то. Поэтому только скажу: как мне кажется, у меня со всеми хорошие отношения.

— В Москве много джазовых клубов. Как вы считаете, в столице интересная джазовая московская жизнь?

— Да, очень насыщенная, полнокровная. Я очень рад, что джазовых клубов в Москве появляется все больше, и публике они становятся куда интереснее, чем клубы рок-н-ролльные. Мне это нравится.

— Рок-н-ролл и джаз — вещи генетически связанные. Как вы считаете, можно ли рок назвать сыном или племянником джаза?

— В общем-то, все музыкальные направления между собой так или иначе связаны. Но рок-н-ролл по сравнению с джазом — это музыка очень упрощенная, примитивная. Думаю, именно за счет этого в свое время появившись, рок-н-ролл и обошел джаз по популярности. А сейчас джаз возвращается к публике, потому что рок-н-ролл свое дело сделал и свою роль, на мой взгляд, отыграл.

— Другими словами, рок-н-ролл в каком-то смысле можно называть непутевым сыном джаза?

— Но почему же так? На определенном этапе истории он свое дело сделал. Ведь ничто не бывает вечным. Есть более простые вещи, есть вещи более сложные. Тут уж кто что любит…