Ровно 52 года назад, 17 ноября 1962-го, вышел очередной номер журнала «Новый мир», в котором опубликовали повесть «Один день Ивана Денисовича». В СССР впервые узнали имя Александра Исаевича Солженицына. И страна, и мир после этого никогда уже не были прежними.

— Был ли в истории литературы случай, когда неизвестный и немолодой человек за считаные дни стал признанным писателем? И явился бы не многообещающим дебютантом, «новым Гоголем», как поспешили окрестить критики 24-летнего Достоевского (чтобы назавтра высмеять и развенчать), а выступил зрелым мастером, поднимающим литературную планку на недостижимую высоту, — рассказывает Людмила Сараскина, литературовед, специалист по творчеству Александра Солженицына. — Пожалуй, нет: история литературы таких случаев не помнит. И не знает ничего похожего на тот молниеносный взлет, который случился с Солженицыным. Меж тем громкая, затопляющая слава, об опасности которой предупреждал Твардовский, имела для автора несколько кардинальных последствий.

Первым делом «рассекретилось» писательское подполье. Маска педагога из провинции, плотно приставшая к Солженицыну, была сорвана, и рязанская школа № 2 наконец узнала, кто на самом деле работает в ее стенах. «Новый мир» читали далеко не все, да и одиннадцатый номер пришел рязанским подписчикам только дней через десять после Москвы, но статью в «Известиях» «О прошлом и будущем» не могла пропустить даже Рязань. «Солженицын проявил себя в своей повести как подлинный помощник партии в святом и необходимом деле борьбы с культом личности и его последствиями», — писал Симонов, и такую оценку не могли не заметить.

Кстати, мало кто знает, что изначально повесть называлась «Щ-854» — по лагерному номеру главного героя повести Ивана Денисовича Шухова. Но тогдашний редактор «Нового мира», поэт Александр Твардовский, посоветовал название, которое вошло в историю. Он же сделал все для первой публикации того, что впоследствии назовут лагерной прозой.

Сам Солженицын не рассчитывал, что его повесть могут опубликовать, даже во времена хрущевской оттепели с его борьбой с «культом личности» такое казалось невозможным... Но Твардовский передал рукопись самому Хрущеву, и тот ее одобрил.

После публикации к Солженицыну посыпались многочисленные письма и предложения о встречах. Люди со всей страны рассказывали, что они сами пережили в лагерях. Так «Один день Ивана Денисовича» стал пьедесталом для книги «Архипелаг ГУЛАГ», рассказавшей страшную правду о трагической истории нашей страны.