- Лучше многих российских режиссеров. Во французской киношколе мой учитель Жорж Садуль– знаменитый историк кино был коммунистом, и он обожал русский кинематограф, и нас заставил его любить. Если бы не фильмы Эйзенштейна, Пудовкина, Вертова, думаю, что никогда я не снял бы «Тотем волка» и, разумеется, предыдущие картины. Между прочим, я был в доме Эйзенштейна, и его вдова поила меня чаем из любимой чашки режиссера.

- Что побудило вас на съемки фильма о волках – «Тотем волка»?

- Во-первых, я хотел сказать, что природа нуждается в защите, а степные волки – на грани исчезновения. Да, степные волки в отличие от канадских труднее поддаются дрессировке, - они совсем дикие, но их психология куда более интересная, чем психология канадских. Лучший в мире дрессировщик волков – канадец Эндрю Симсон в течение нескольких лет дрессировал для нашей картины степных волков, а после так к ним привязался, что забрал с собой в Канаду.

- Читали ли вы роман Германа Гессе «Степной волк»? Несмотря на то, что у Гессе герой – человек, а у вас – одни волчата и волки, параллели есть.

- Я – большой любитель литературы, но роман Гессе «Степной волк» не читал. А вчера, после премьеры моей картины в Москве мне подарили этот роман, и я его уже начал читать. Правда, подарил один французский журналист, который брал у меня интервью.

- Между стаей волков и людей сходства имеются?

- Между волками и людьми много общего. И они, и мы – в силу своих возможностей – в частности, выживания, всегда вторые, а не первые. Волки – не львы, и люди – не львы. Поэтому и волкам, и нам приходится объединяться в группы, сообщества. Когда мы вместе – в стае, тогда сильные. Возможно, среди людей и есть Львы, но их единицы.

- В русской литературе яркие герои-индивидуалисты, среди которых Чацкий, Онегин, Печорин, Рудин – не приспосабливаются к обстоятельствам и в коллективы не объединяются. Они – наши кумиры с детства. Что думаете о бунтарях-индивидуалистах? На ваш взгляд, в России больше индивидуальности, чем на Западе?

- Русские люди, как и люди всего мира нуждаются в помощи других, чтобы выживать, питаться, заниматься карьерой. Если вы хотите быть индивидуалистом в полном смысле этого слова, значит, надо построить свой дом вдалеке от людей, не использовать электричества, не пользоваться машиной. Ибо малейшая цивилизация – часть общества, и быть свободным от общества, как мы хорошо знаем, нельзя. Несколько лет назад я работал над сценарием фильма о семье, которая жила в тайге, и жила индивидуально, то есть обособленно. Эта семья посредством охоты добывала себе пропитание и совсем не общалась с внешним миром. Я думаю, что те, которые называют себя индивидуалистами, - большие хитрецы, потому что пользуются благами как общества, а при этом называются себя независимыми свободными людьми. Быть волком-одиночкой в нашем мире очень сложно.

- А женщине – волчице, наверняка, еще сложнее?

- Думаю, что невозможно. Допустим, в ваших руках диктофон – аппарат, произведенный на заводе или платье, опять-таки произведенное другими людьми. Называть себя одиночкой, и при этом пользоваться результатом коллективного труда, - нечестно. А ваши герои Онегин, Печорин, Чацкий – вообще ничего не делали руками – их обслуживали слуги, а они только играли в эту игру непонятных, одиноких мужчин. Поскольку много лет я жил в условиях дикой природы – даже последний фильм «Тотем волка» мы снимали в монгольской степи семь лет, поверьте, то могу отличить – настоящих волков-одиночек от «притворщиков».

- Господин Анно, волки – какие они?

- Волки – невероятно сложные животные. Гораздо сложнее медведей (знаменитый фильм Арно «Медведь»). Они очень боятся людей. Но именно это свойство лично меня радует, потому что это не животный страх перед человеком, а осознанный. Волки опасаются того, что человек попытается их приручить, заставить на себя работать, а они хотят быть дикими. В их глазах, кстати, преимущественно цвета спелого зеленого винограда или ореха – дикая-дикая душа. Все степные волки рождаются только в марте – вот такой любопытный факт. Сообщество волков построено по феодальному принципу – во главе Синьор, которого все уважают, подчиняются. Но когда приходит новый глава стаи, старого мгновенно забывают – и он становится едва ли не изгоем.

- Сегодня, 20 июня международный день защиты слонов. После фильмов о медведях, львах, волках нет ли желания снять фильм о слонах?

- В этом году мне предложили снять аж два фильма о защите слонов в Африке, но я отказался по простой причине – не хочу превратиться в режиссера-анималиста.

- Господин Анно, какие места в Москве собираетесь посетить? Что вам интересует в столице России – кроме кинематографа?

- Мне любопытно наблюдать за жизнью современных москвичей. Вчера с большим интересом смотрел, как люди в ресторане едят, общаются друг с другом, веселятся. Поскольку я часто бывал в Москве, со всеми людьми творческими, которые мне наиболее интересны, уже познакомился. Со многими политиками тоже встречался. Теперь хочу посмотреть за жизнью рядовых москвичей и, возможно, сниму о ней фильм? Да, да, такая мысль есть. Что касается достопримечательностей Москвы, первым делом я пошел в Третьяковскую галерею и провел там пять часов. В моих планах посетить все художественные музеи Москвы.

- Возможно, у вас есть любимый художник?

- Очень многие русские художники – великие постановщики. На мой взгляд, Эйзенштейн учился снимать фильмы по живописным полотнам художников. Потрясающе, как русские художники анализируют психологическое состояние каждого персонажа на своей картине. Вчера я задержался около картины Ильи Репина, на которой было изображено шествие людей, и у каждого – свое выражение лица. Еще я обожаю Айвазовского. Более романтического художника чем Айвазовский - не знаю. Если бы я коллекционировал живопись, приобрел бы морские пейзажи Айвазовкого. Они очень красивые, чувственные, неистовые.