— В 2005 году я работал, общался с Владимиром Войновичем. Я тогда возглавлял редакционно-издательский отдел творческого объединения «Черная курица» при фонде Ролана Быкова. Мы в то время составляли сборник «Антология сатиры и юмора ХХ века», 50 томов. Один из томов был как раз Владимира Войновича. Я лично отвечал за дизайн обложек — так получилось, что поднаторел в этом деле. Задумка была такая: писателя должны были представить какие-то вещи, наиболее выразительно раскрывающие его характер. Мы подбирали, естественно, вещи из советского быта. В книгу вошли его повести «Шапка», «Жизнь и необыкновенные приключения солдата Ивана Чонкина», стихи.

Меня, как сейчас помню, очень удивила его невероятная скромность, полное отсутствие звездной болезни, снобизма. Из тех предметов, которые мы с ним выбирали на обложку, мне запомнились только консервный нож и какая-то его шапка.

Когда уходят знаменитости, для меня это, ну, можно сказать, ничего. Мне кажется, знаменитости поднимаются не столько за счет своего таланта, сколько другими путями. Войнович — это совсем другая история. Это фантастический писатель! Чего стоит одна его «Шапка»! А «Иван Чонкин»? В то время так вообще никто не писал. Он очень мудрый человек был и доброжелательный. Его юмор не был злым. Если обратите внимание, он ведь не иронизировал, а скорее подсмеивался над другими. Он также подсмеивался над собой. Получается так, что смеялся над всем тем миром, в котором жил. Это не была сатира, но был юмор. Его герои не пафосные, а по душе, но настоящие герои. Войнович очень хорошо чувствовал эту настоящую русскую душу.

ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ ВЛАДИМИРА ВОЙНОВИЧА"ВЕЧЕРНЕЙ МОСКВЕ" ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВОЙНОВИЧА

Писатель с позицией. Умер Владимир Войнович

Если лагерная проза в нашей стране началась с Варлама Шаламова, то литература особая – перестроечная – с Войновича. Владимира Николаевича не стало в ночь на 28 июля, и пока осознать этот уход невозможно. Ведь стал он классиком при жизни – причем классиком доступным, открытым для общения. И вот… (далее...).