Родители Александра Яковлевича - однокурсники 1-го Медицинского института. После окончания учебы, когда будущему знаменитому исполнителю исполнился год, они переехали из Ленинграда в Казахстан, где родился брат певца - Владимир. Музыкой Александр занялся в 5 лет. Поначалу он играл на фортепиано и скрипке, затем под руководством известного маэстро Михаила Минина освоил гитару. Также юный Розенбаум увлекался фигурным катанием и боксом.
Однако профессию Александр Яковлевич приобрел ни творческую, ни спортивную. Он пошел по стопам родителей и стал врачом-терапевтом общего профиля. Работал в скорой помощи, пока в 1980-м не ушел на профессиональную эстраду. К этому времени он уже приобрел опыт написания музыки для студенческих капустников и ансамблей.
Поначалу Александр Яковлевич выступал в составе различных групп, а начал выступать сольно лишь в 1983 году. Артист сам сочиняет песни, которые исполняет. Его концерты всегда проходят вживую. Произведения Розенбаума касаются самых различных тем - в них есть и блатные, и врачебные, и исторические, и военные, и философские мотивы.
“Вечерка” подобрала список самых известных сочинений Александра Розенбаума.
1. Вальс-бостон
На ковре из желтых листьев в платьице простом Из подаренного ветром крепдешина Танцевала в подворотне осень вальс-бостон, Отлетал теплый день и хрипло пел саксафон
И со всей округи люди приходили к нам, И со всех окрестных крыш слетались птицы, Танцовщице золотой захлопав крыльями, Как давно, как давно звучала музыка там.
Как часто вижу я сон, Мой удивительный сон, В котором осень нам танцует вальс-бостон. Там листья падают вниз, Пластинки крутится диск, Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз. Как часто вижу я сон, Мой удивительный сон, В котором осень нам танцует вальс-бостон.
Опьянев от наслажденья, о годах забыв Старый дом давно влюбленный в свою юность Всеми стенами качался, окна отворив, И всем тем, кто в нем жил, он это чудо дарил.
А когда затихли звуки в сумраке ночном, Все имеет свой конец, свое начало, Загрустив, всплакнула осень маленьким дождем, Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нем.
Как часто вижу я сон, Мой удивительный сон, В котором осень нам танцует вальс-бостон. Там листья падают вниз, Пластинки крутится диск, Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз. Как часто вижу я сон, Мой удивительный сон, В котором осень нам танцует вальс-бостон.
2. Бабий яр
Слился с небом косогор, И задумчивы каштаны. Изумрудная растёт трава Да зелёный тот ковёр Нынче кажется багряным, И к нему клонится голова. Молча здесь стоят люди, Слышно, как шуршат платья. Это Бабий Яр судеб. Это кровь моих братьев.
До земли недалеко, И рукой подать до неба. В небо взмыл я и на землю сполз. Вы простите, сестры, то, Что я с вами рядом не был, Что в рыдания свой крик не вплел. Воздух напоен болью, Солнце шириной в месяц. Это Бабий Яр доли, Это стон моих песен.
Ветры свежие летят Запоздалым покаяньем, Не услышать мертвым истины. И поэтому стоят Люди в скорби и молчаньи Под каштановыми листьями. Боже, ну куда деться! Суд мой самому страшен. Это Бабий Яр детства. Это плач сердец наших.
3. Монолог пилота "Черного тюльпана"
В Афганистане В "черном тюльпане", С водкой в стакане мы молча плывем над землей. Скорбная птица Через границу, К русским зарницам несет ребятишек домой. В "черном тюльпане" Те, кто с заданий Едут на Родину милую в землю залечь, В отпуск бессрочный, Рваные в клочья... Им никогда, никогда не обнять теплых плеч.
Когда в оазисы Джелалабада, Свалившись на крыло, "тюльпан" наш падал, Мы проклинали все свою работу: Опять "бача" подвел потерей роту. В Шинданде, Кандагаре и Баграме Опять на душу класть тяжелый камень, Опять нести на Родину героев, Которым в двадцать лет могилы роют, Которым в двадцать лет могилы роют.
Но надо добраться, Надо собраться. Если сломаться, то можно нарваться и тут. Горы стреляют. "Стингер" взлетает, Если нарваться, то парни второй раз умрут.
И мы идем совсем не так, как дома, Где нет войны и все давно знакомо, Где трупы видят раз в году пилоты, Где с облаков не валят вертолеты. И мы идем, от гнева стиснув зубы, Сухие водкой смачивая губы. Идут из Пакистана караваны, И значит, есть работа для "тюльпана", И значит, есть работа для "тюльпана".
В Афганистане В "черном тюльпане", С водкой в стакане мы молча плывем над землей. Скорбная птица Через границу, К русским зарницам несет наших братьев домой.
Когда в оазисы Джелалабада, Свалившись на крыло, "тюльпан" наш падал, Мы проклинали все свою работу: Опять пацан подвел потерей роту. В Шинданде, Кандагаре и Баграме Опять на душу класть тяжелый камень, Опять нести на Родину героев, Которым в двадцать лет могилы роют.
4. Ау
Я хотел бы подарить тебе песню Но сегодня это вряд ли возможно Нот и слов таких не знаю чудесных Все в сравнении с тобою ничтожно Я хотел бы подарить тебе танец Самый лучший на твоем дне Рождения Если музыка играть перестанет Я умру, наверное, в то же мгновение
Ау. Днем и ночью счастье зову Ау. Заблудился в темном лесу я Ау. И ничего другого на ум Ау. Ау. Ау.
Я хотел бы подарить тебе небо Вместе с солнцем, что встает на востоке Так где былью начинается небыль Там не будем мы с тобой одиноки Я хотел бы провести тебя садом Там, где сны мои хорошие зреют Только жаль, что не смогу идти рядом От дыханья твоего каменею
Ау. Днем и ночью счастье зову Ау. Заблудился в темном лесу я Ау. И ничего другого на ум Ау. Ау. Ау.
Я хотел бы подарить тебе счастье То, которое никто не оспорит Только сердце часто рвется на части Так как, видимо, я создан для горя Я хотел бы подарить тебе голос Чтобы пела колыбельную детям Ни рукой не снять мне боль, ни уколом Точно знаю, что меня ты не встретишь
Ау. Днем и ночью счастье зову Ау. Заблудился в темном лесу я Ау. И ничего другого на ум Ау. Ау. Ау.
5. Покажите мне Москву
Покажите мне Москву Покажите мне Москву, я прошу. Может, воздухом её задышу. Покажите мне Москву без гостей, Купола и полумрак площадей.
Потому что верю сотням людей, Рассказавших о Москве без затей. Потому что среди слухов пустых Есть Арбат и есть Донской монастырь.
А коли дождик воды вешние прольёт, Я буду рад, я буду рад. Здесь Окуджава нам тихонечко поёт: "Охотный ряд, Охотный ряд".
Бродит кот на Патриарших прудах, А на Хитровке Гиляровского жду. А в Столешниковом - ну просто беда - Целый сонм воспоминаний и дум.
Но коль выпало мне питерцем быть, Никогда Москва не станет родной, Но я знать хочу её и любить, Так покажите, москвичи, город свой.
Покажите мне Москву, москвичи, Ну, покажите мне её без прикрас. Мы пройдём по ней, и мы помолчим, Потому что слов не будет у нас.
А коли дождик воды вешние прольёт, Я буду рад, я буду рад. Здесь Окуджава песню Визбора поёт: "Охотный ряд, Охотный ряд".
