Московская Нарния: что скрывают за строгими фасадами бывшие заводы столицы

Столичные промзоны, эти «черные ящики» истории города, годами были скрыты от посторонних глаз, но сегодня готовы «заговорить». Об их достопримечательностях «Вечерней Москве» рассказала научный сотрудник Музея Москвы, куратор Экспертного совета по промышленному наследию при Минкультуры РФ Инна Крылова.

Инна Крылова — одна из тех людей, благодаря которым зародилась мода на прогулку по бывшим заводам. Много лет она водит людей на закрытые фабрики и читает лекции по промышленной архитектуре. Один из любимых объектов Крыловой — завод «Суперметалл» на Бауманской. Это настоящая московская Нарния.

Обычный строгий фасад бывшего НИИ. Открываешь дверь — и такое ощущение, что попал на съемки постапокалиптического фильма. Завод когда-то был частью Центрального научного института черной металлургии. После закрытия на территории появился культурно-деловой комплекс с общедоступным лобби и выходом в секретный дворик-колодец, окруженный стенами здания.

Создатели сохранили «суровое заводское пространство». Тут и 12-метровые потолки, и окна из стеклоблоков. В качестве переговорок для офисных сотрудников использованы бетонные кольца наподобие тех, что имеются на стройках. А шоурумы и магазинчики располагаются в искусственно заржавленных контейнерах.

На входе посетителей встречает огромный роборук. Он сосредоточенно чертит на красном песке непонятные знаки. По словам экскурсовода, робот не местный, попал сюда с фестиваля робототехники. Но есть здесь и родные станки. Например, в центре лобби установлен круглый стеклянный стол, в центре которого — нечто наподобие гигантского зубоврачебного бора. Когда-то такие долбильно-сверлильные машины стояли на всем пространстве «Суперметалла», и демонтаж их был одной из самых сложных задач. Антураж, конечно, на любителя, но Инна Крылова чуть ли не на каждой экскурсии повторяет:

— Суперметалл — это пример удачной ревитализации.

Но что правда, то правда: на фоне ржавого железа, бетона и прочего стимпанка волшебным образом смотрится сочная зелень, за которой тщательно следят. Зелень — это тоже своего рода памятник. Жительнице Пушкина по наследству от бабушки, сотрудницы Тимирязевской академии, досталась шикарная оранжерея с экспериментальными растениями. Женщина была готова расстаться с наследством бесплатно, но с условием, что потенциальные владельцы докажут, что смогут предоставить лучшие условия. Так необычные растения поселились в бывшем заводе.

Есть в здании секрет. Отсюда можно выйти насквозь в секретный дворик-атриум. В теплое время здесь проходят концерты и городские мероприятия. А еще во дворике расположена редкая промышленная скульптура: кубический гидравлический пресс, подаренный американцами еще СССР. Пресс позволял получать синтетические алмазы, критически необходимые для изготовления сверхпрочных сверл. Обещают, что при помощи 3D-технологий этот процесс будут показывать прямо на арт-объекте!

Товарищество Рябовской мануфактуры (у метро «Тульская») — еще один неочевидный портал в другой мир. Выходите из шумного вестибюля метро и ныряете в тихий, стильный малоэтажный лофт-квартал 19 века. Еще в 1889 году купец Петр Рябов основал здесь красильную фабрику, которая позже превратилась в крупную текстильную мануфактуру. В советское время корпуса отдали под производство измерительных приборов. Да и само место стало промышленным кластером. По соседству находился керамико-плиточный завод, где, между прочим, делали плитку для облицовки станций метро, ну а вплотную к предприятиям примыкал карандашный завод имени Красина.

— В советское время школьники со всей Москвы бегали сюда за карандашами: за ограду выбрасывали разный брак, и непривередливому ученику можно было найти что-нибудь нужное, — рассказывает Инна. Современный лофт-квартал «Товарищество Рябовской мануфактуры» теперь считается одной из самых фотогеничных и кинематографичных зон на юге Москвы. На территории установлен единственный памятник курьеру, «сделавшему возможной самоизоляцию», причем в него вложились компании, которые поднялись на работе курьеров.

В одном из помещений мануфактуры стоит слесарный американский станок, проработавший на заводе «Измеритель» почти пятьдесят лет. Мощный и красивый агрегат переоборудовали под огромную стойку ресепшен.

Огромное майоликовое панно: «КЕРАМИКО-ПЛИТОЧНЫЙ ЗАВОД» на фасаде завода «Гончар» спасли реставраторы-волонтеры. В советские времена ее закрасили краской и с удивлением обнаружили лишь недавно. Москвичи несколько месяцев без денег и буквально по миллиметру очищали и восстанавливали историческую вывеску.

Второе прямо-таки брызжущее красками панно украшает кирпичную стену «Товарищества Рябовской мануфактуры». На нем есть все: и лабораторный работник, и девушка, и корабли, и электростанции, и мирный атом, и даже надпись «МП», означающая «московское приборостроение».

— Это настоящий гимн приборостроению, — говорит Крылова, и гордость в ее голосе понятна. Именно она наряду с другими москвичами причастна к спасению изображения.

Сначала панно украшало стену другого завода на Серпуховском Валу. Девелопер планировал снести все, но москвичи добились остановки стройки на три дня и перенесли красоту на территорию Рябовской мануфактуры. Провели реставрацию, деньги на которую собирали всем миром.

История объекта такая. В 70-е годы панно выполнили Зураб Капанадзе и Нодар Малазония.

— Это были молодые, веселые, чудесные грузины, — говорит Крылова.

Ребята разработали уникальную технологию, выполнив панно по принципу грузинской перегородчатой эмали.

Бывшие промзоны делают модными местами, закладывая на эти процессы несколько лет. Впрочем, гид «Москвы глазами инженера» Елена Овсянникова считает, что ревитализация, то есть оживление пространства, может быть как удачной, так и не слишком.

Примером неудачной ревитализации приводят историю с Электрозаводом. Творческий кластер, сформировавшийся на месте предприятия, оказался неприбыльным, и его начали застраивать. Пару месяцев назад общественники заметили, что метлахскую плитку и чугунные полы, которыми были выложены проходы между цехами, стали продавать на «Авито» по 750 рублей за штуку. Правда, после возникшего шума объявление исчезло. Беспокоятся общественники и за промышленные станки, судьба которых неизвестна.

Как рассказывает экскурсовод Дмитрий Исаков, на Электрозаводе сохранилось оборудование за сто лет.

— Когда закупали новое, то старое не ликвидировали, а оставляли. Это мог бы быть самый большой музей промышленной Москвы, — говорит Исаков.

Инна Крылова поддерживает идею о том, что часть станков можно было бы музеефицировать, но этот процесс зависит от доброй воли застройщика. Крылова приводит пример из Иванова. После покупки территории Большой Ивановской мануфактуры за один миллиард рублей покупатель продал оборудование из этой мануфактуры на металлолом и заработал шесть миллиардов рублей.

Впрочем, девелопер Электрозавода вроде бы идет навстречу. Даже уверяет, что о полном сносе речи не идет: планируется сохранить фа сады и «узнаваемые черты» исторических корпусов, вписав их в новый квартал с жильем, офисами и общественными пространствами. Возможно, и какому-нибудь старому станку найдут место в качестве арт-объекта.

Территория бывшего Завода имени Лихачева с 2020 года пережила второе рождение. Корреспондент «Вечерней Москвы» разобралась, как изменилось это пространство.