Вызовет ли отклик в наше черствое время такое мистическое и совершенно непонятное непосвященному слушателю сочинение великого поэта? С этим нелегким вопросом отправляешься на концерт. Ответы получаешь сразу.Темный старинный зал, Свято-Никольский хор Третьяковской галереи под управлением Алексея Пузакова. На сцене появляется ослепительная Демидова, одетая в тяжелое платье, похожее на прекрасные старинные одежды. Демидова не играет Ахматову – лишь повествует о поколении, погубленном в безликой серой массе тоталитарной машины.Героем поэмы можно назвать Петербург: его время, атмосферу, его разрушение, войну. Но можно назвать героем Поэта: в его жизни мелькают неназванными силуэты Мандельштама, Блока, Гумилева, Маяковского, Хлебникова… У каждого своя трагедия; у каждого «век волкодав» отнял близких и любимых людей, а то и возможность жить.Сложная задача такого представления – подбор музыки. Казалось бы, в поэме «звучат» и великая Седьмая симфония Шостаковича, и «Карнавал» Шумана, и «Чакона» Баха. Цитировать? Демидова и Пузаков пошли иным путем. Музыка не цитировалась, но объясняла, развивала действие. Звучало много духовных сочинений – архиепископа Ионафана (Елецких), Баха, Моцарта, Ф. Строганова, Танеева, Рахманинова, Свиридова, Чеснокова. Причем в удивительной гармонии с произносимым текстом.Одну из ведущих ролей доверили колоколу. К сожалению, в «Поэме без героя» это оказывался чаще всего колокол поминальный. [i]«Я гибель накликала милым, / И гибли одни за другим. / О, горе мне! Эти могилы / Предсказаны словом моим».[/i]За окном стоял страшный XX век, потерявший понятия чести, любви, достоинства. И лишь призраки не дают погрузиться в хаос вседозволенности. Сама Анна Андреевна много раз говорила, что поэма пришла к ней помимо ее воли и жила, росла, изменялась подчас без ее руководства.Я могу предположить, что раз искусство – причудливое зеркало реальности, то и поэма вышла такой загадочной. Ведь и время было такое – «эпоха шепота».Демидовой своим словом удалось погрузить зал в мистическую, торжественную, потустороннюю тишину. А лично у меня осталось «постощущение» присутствия в блокадном Ленинграде. Избави нас бог.