Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Кто придумал Последний звонок?

Кто придумал Последний звонок?

Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Пары, которые быстро развелись

Пары, которые быстро развелись

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

Вот «Чайка» пролетела и ага...

Развлечения
Вот «Чайка» пролетела и ага...

[b]Чехов – это «Чайка». «Чайка» – это Чехов. Истина, не нуждающаяся в подтверждении. Пьеса на все времена и уклады.[/b]Маргарита Терехова – актриса. Оригинальная до экстравагантности. Со своим шармом, притягательностью и недоброй красотой, что первым заметил и оценил еще Тарковский. И – исчезнувшая с большого экрана лет так десять назад – после картины «Только для сумасшедших».Эти две мощные планеты сошлись мистическим образом в 2002 году, когда актриса наконец нашла деньги и приступила к долгожданным съемкам. С этой идеей Терехова носилась аж с 96-го года, обивая пороги чиновников всех мастей. Первая ее заявка уместилась на 24 страницах, потом был написан полновесный сценарий фильма на два часа...То, что выбрала именно «Чайку»,– не удивляет. Свобода, творчество, любовь – эти краеугольные камни произведения – матрица всей ее жизни. Зачем ей брать для режиссерского дебюта Маринину или Донцову? Это – удел рожденных ползать.Но сверху не видно подводных камней – а их в обманчиво простой пьесе немало. Наверное, поэтому пьесу аккуратно обходят даже опытные постановщики.Немного вообще чеховских экранизаций, а уж «Чаек» можно перечесть по пальцам. Из наших – это фильм Юлия Карасика 1970 года с Аллой Демидовой и Людмилой Савельевой, картина П. Дмитриева 1992 года с Ингой Ильм и Владимиром Юматовым, наконец, монологи из пьесы, записанные Валентиной Караваевой. За рубежом лучшая «Чайка» – это фильм американца Сиднея Люмета 1968 года с Джемсом Мэйсоном, Ванессой Рэдгрейв и Симоной Синьоре... А были еще, напомним, немецкая картина Жилберта Беронно и французская Клода Миллера – «Малышка Лили»… Забегая вперед, скажем, что последняя оказалась Тереховой ближе всего... Потому что из всех рефлексирующих героев пьесы, в которой, по словам автора, «пять пудов любви», для нее интересен и важен именно Треплев. О своей идее актриса говорит эмоционально:– Я такое независимое существо. И к тому же прошла особенную школу Тарковского. Хотя не помню ни одного его слова – он воздействовал не словами, а чем-то глубинным... Иначе не решилась бы ни на какую режиссуру ни в театре, ни в кино. Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом...Эти слова звучат в высшей степени загадочно. Но Терехова поясняет:– Оператор – Григорий Яблочников – делал свое дело, художник-постановщик Валерий Архипов – свое. А я – свое. Причем мне никогда ничего не нравилось из чеховских экранизаций или постановок, я вообще старалась их не смотреть... Наш фильм – о том, как нечаянно, незаметно убрано из жизни молодое существо – на мой взгляд, самое талантливое из всех... Да, он сорвался. Но на то он и одаренный человек. Вы же знаете, что сверходаренные дети и в школах очень плохо приживаются – особенно в такие безумные времена... Молодые всегда страдают...Итак, Треплев. Молодой талант, гибнущий от отсутствия любви и понимания – но отнюдь не признания. Вспомним, что за полгода он становится знаменитым, его произведения печатают в столичных журналах, о нем уже слагают легенды. А ему, между прочим, всего двадцать пять...Александру Тураеву, который его играет, – 22. А на вид и того меньше... В первых кадрах перед нами – просто клон юного Меньшикова. Темные волосы, зачесанные назад, белая рубашка, горящий взгляд, вдохновенные метания по мосткам около занавеса, истерические завывания. Все это – на фоне нечеловеческой красоты озера, камышей, которые нещадно гнет ветер, ряби на воде, солнечных бликов... Казалось бы, живи да радуйся в таком раю, да еще в отдельно взятой усадьбе.Но это наш пошлый взгляд постсоветского гражданина, выросшего в коммунальном аду. А не нравится – вот тебе порог, вот котомка, дуй в разночинцы. Это уже ближе к западному варианту, где человек не ждет подачки от богатых мам-пап, а делает себя сам.Ни один из этих вариантов не устраивает Треплева. Ему в кайф жить, непременно мучаясь самому и мучая других. Например, Машу. На эту роль Терехова пригласила непрофессионала – журналистку-киноведа Любовь Павличенко. Девушку отнюдь не брутального склада – хрупкую шатенку с косой и огромными глазами, органично опрокидывающую рюмку за рюмкой и безответно влюбленную в героя. А тот, как положено, страдает по Нине: «Она меня не любит, пропали все надежды»,– бубнит он Сорину с жутким наигрышем...Нину играет Анна Терехова, сестра Тураева, который на самом деле Терехов. Да, оба они – дети Маргариты Тереховой от разных мужей. Ноесли Анна уже профессиональная актриса из Театра Луны, то Александр – недоучившийся актер – бросил ВГИК. Словом, привет доктору Фрейду.Итак, «люди, львы, орлы и куропатки...» – старательно выводит «девушка в белом»... Пока она некрупный план – еще веришь в эту Заречную. Но вот камера предательски приближается – и видишь весьма «материальную» девушку, которая, как бы это поделикатнее сказать, чертами, а также напором и куражом больше смахивает на Таис Афинскую (ее, кстати, и играет в театре Анна Терехова), чем на романтичную Нину Заречную...Особенно странное впечатление производит ее дуэт с братом. Каждый здесь дует в свою дуду – Треплев стонет на одной ноте, выражая томления духа и плоти, Нина многозначительно декламирует в никуда, в пространство.Особенно неловко становится, когда брат пытается тайно поцеловать ее в затылок или приобнять... Так и хочется воскликнуть: окститесь, дети! И заодно – научитесь хотя бы правильно двигаться: ну не может быть у дворянских отпрысков конца позапрошлого века стремительно-угловатой, дерганой пластики джинсовой молодежи ХХI века, выросшей в закоулках ночных клубов.Эту дисгармонию слегка корректирует замечательный Сорин, который прожил жизнь «разнообразно и со вкусом»...Юрий Соломин – пожалуй, самая большая актерская удача в фильме. Его герой не просто добродушен – он по-настоящему мудр и огромен в своей человеческой сути. За ним – судьба, жизнь, боль... Соломину практически из ничего (у него в фильме всего две-три сцены) удалось слепить образ почти национального масштаба... Браво, Юрий Мефодьевич! Другие же персонажи – Медведенко (Алексей Солоницын, кстати, сын Анатолия Солоницына), Полина Андреевна (Маргарита Сердцева), Дорн (Андрей Сигаев), Шамраев (Андрей Подошьян) проходят по фильму невнятными бледными тенями... Они – лишь фон для страданий «юного Вертера» – Треплева. А его идеал – Тригорин в исполнении Андрея Соколова – уставший от жизни безвольный плейбой, чье дарование декларируется, но художественно не доказывается. По пьесе, кстати, он не намного младше Аркадиной – на экране же эта разница возрастает безжалостно – до двух десятков лет...А все-таки жаль, что режиссер так решительно урезала в фильме свое присутствие. Тереховой-актрисы в фильме катастрофически не хватает. По ее словам, она не хотела играть, вообще с юности ненавидела эту роль, да вот уговорили. И получилась Аркадина – совсем не солнце, вокруг которого двигаются планеты.А некое безликое существо в лохматых, непонятно какого стиля платьях... «Выйти в сад в блузе или непричесанной – никогда! Оттого я и сохранилась так, что хоть девочек играть...» – неубедительно врет ее героиня себе, Маше и нам. Аркадина переживает самый драматический момент жизни: закат профессиональный и крах как матери. Ведь по сути, она губит сына своей жесткостью, эгоизмом, черствостью... Но этот накал чувств проявляется в фильме, пожалуй, лишь в сцене, когда она бинтует сыну голову, уверяя его в своей любви, а потом тот в ярости сдирает бинты...Кстати, эта финальная сцена снималась в интерьерах Мелихова, в тех тесных комнатках, где творил Антон Павлович. А потом этот дом был воссоздан на турбазе «Славутич» на Плещеевом озере с его удивительной волшебной красотой… И, сдается, природа значительно переиграла участников этого семейного предприятия. Выпадают они из этого мироздания, диссонируют. Не спасает даже блоковский финальный вокал: «Девушка пела в церковном хоре...» Словом, Тарковский может спать спокойно...«У меня мать – известная актриса, а кажется, будь она обыкновенной женщиной – я был бы счастливей...» – говорит Треплев-Тураев. И эта единственная фраза фильма, которой веришь...

Подкасты