[b]Латыши не смогли преодолеть немецкий барьер и пробиться в компанию шести сборных, почти полностью составленных из игроков НХЛ. И любимец латышских болельщиков Арчи очень тяжело переживал эту неудачу.[/b]– Мне очень хотелось встретиться с американцами, – сказал он после окончания матча Латвия–Германия. – Честно скажу, держал обиду на функционеров НХЛ, которые сначала пообещали отпустить меня к началу турнира в Солт-Лейк-Сити, а потом не сдержали слова. Хотелось проникнуться духом этого турнира.[b]– Можно ли считать вас вратарем советской школы?[/b]– Конечно. Я прошел через эту школу, долгое время играл в чемпионате СССР и был признан лучшим голкипером мирового первенства в 1991 году, защищая ворота советской сборной.[b]– Существовали ли в советские времена различия между рижскими и, к примеру, московскими или уральскими вратарями?[/b]– Моим кумиром в детстве был голкипер рижского «Динамо» Михаил Василенок, у которого я многому научился. В Латвии была настоящая школа, откуда вышло много хороших вратарей. Нас с первых же тренировок учили играть ловушкой и останавливать шайбу, летящую в любом направлении. Это азы вратарского мастерства, и в рижской ДЮСШ их осваивали хорошо. В «Динамо» голкиперы всегда были лидерами команды. Это тоже очень важный момент.[b]– С какими чувствами вы вспоминаете чемпионат СССР?[/b]– Это был фундамент, не заложив который, я никогда бы не попал в НХЛ и не добился бы там признания и успехов. Мне посчастливилось играть в одной сборной с такими великими игроками, как Фетисов, Ларионов, Макаров, Крутов. Они здорово помогли мне на первых порах. У меня до сих пор сохранились хорошие отношения с этими ребятами. Восхищаюсь капитаном сборной России и желаю ему успехов в СолтЛейк-Сити. Тем более что с Латвией россиянам не играть.[b]– Вы играли за сборную СССР во время перестройки, когда в Латвии уже набирало силу движение за независимость. Не чувствовали на себе косые взгляды товарищей?[/b]– Сейчас, спустя десятилетие, вспоминается только хорошее. Я гордился, что попал в сборную СССР. Пробиться в нее было чрезвычайно сложно. Тем более что я не играл в тихоновском ЦСКА. Когда мы готовились к соревнованиям, а тем более – играли в чемпионате мира, никто не задумывался о политике. Другое дело, что в какой-то момент мне пришлось сделать выбор. И я объявил о том, что не буду защищать цвета советской сборной в тот момент, когда было еще не ясно, возвратится ли на мировые первенства национальная команда Латвии. За сборную своей страны я играю с особым чувством.[b]– Хоккей на Олимпиаде сильно отличался от энхаэловского?[/b]– Я не успел за одну игру прочувствовать олимпийский хоккей. Да и играли мы против сборной, где практически нет выступающих в Америке хоккеистов.[b]– Кем вы видите себя после окончания спортивной карьеры?[/b]– Лет пять хочу еще поиграть в НХЛ. После попробую себя в роли тренера. Я очень люблю детей и с удовольствием с ними бы возился.[b]– Своих детей в хоккейную секцию отдать планируете?[/b]– Моему сыну Апису пять лет. Он уже знает, как держать вратарскую клюшку, как бросаться в ноги и как останавливать шайбу. У него весь день заполнен хоккеем. С утра играет вместе с папой на льду, потом – в настольный хоккей, а вечером – на компьютере. Трудно сказать, что в дальнейшем взбредет ему в голову, но пока я вижу в нем наследника. У дочки Аниты другие интересы. Хотя в Северной Америке девчонки вовсю играют в хоккей, я не настаиваю, чтобы моя дочка этим занималась. Нужно уважать выбор своих детей.[b]– Вы достигли возраста Христа. Это как-то повлияло на ваше мировоззрение?[/b]– Я стал больше задумываться о роли религии в современном мире. Из всех живущих на планете людей больше всего я хотел бы встретиться с Папой Римским. Мне кажется, этот человек сейчас имеет огромное влияние на процессы, происходящие в мире. Вера может объединить людей, помочь им преодолеть разногласия.[b]– В судьбу вы верите?[/b]– Я верю в судьбу так же, как и в Бога. Считаю, что каждый человек должен прежде всего найти Бога в себе. Тогда ему будет проще радоваться тому, что он делает в жизни, и будет меньше поводов сетовать на несправедливость судьбы. Хотя применительно к хоккею это не всегда удается.