[i]На чечено-ингушской границе произошло ЧП. Врачи и обслуживающий персонал психоневрологического диспансера оставили своих пациентов без какой бы то ни было помощи. Идущие в районе боевые действия заставили медработников покинуть диспансер, и больные (многие из них находятся в тяжелом состоянии) вынуждены самостоятельно организовывать свою жизнь.Примерно таким был сюжет репортажа, который в 1995 году увидели телезрители, в том числе режиссер Андрей Кончаловский.[/i]Андрей Кончаловский понял, что сюжет про «беспризорных» сумасшедших – Тема. Для него на месте происшествия тут же взяли интервью у очевидцев, и Кончаловский написал сценарий, который пролежал несколько лет у него в столе. К работе над фильмом, уже получившем название («Дом дураков»), режиссер приступил только сейчас. Картину планируют завершить весной будущего года. А затем Кончаловский хочет снимать в том же диспансере документальный фильма. Предположительное название – «Дом надежды».Подробности сюжета «Дома дураков» пока не разглашаются. Известно только, что главная героиня Жанна – «христова невеста» - ждет в доме сумасшедших своего суженого, Брайана Адамса. Адамс (настоящий) уже отснялся в картине: он прилетал в столицу на три дня, сразу согласившись на условия Кончаловского. Его музыка (почему-то «испанская тема») в фильме будет.«Дом дураков» снимается во вполне реальном столичном доме сумасшедших. Слово «дом» – не преувеличение, поскольку диспансер № 26 - интернат, и его обитатели не просто лечатся, но и живут здесь.Впрочем, «домом дураков» Кончаловский обозвал вовсе не обитель скорби, а всю нашу «нормальную» жизнь. Девизом фильма могло бы стать вечное «Да не судимы будете» или безусловное «Все мы в чем-то ненормальны». Фильм, по Кончаловскому, - про то, что «бедные головой богаты сердцем» и «каждый имеет право на ошибку».Интернат в Ингушетии – маленькая модель нашего мира: за окнами «нормальные» люди убивают друг друга, а «психи» пробуют устроить сносное существование. А еще они просто пытаются жить.Директор диспансера, прочитав сценарий, мужественно предоставила киношникам первый этаж больничного здания.Киношники постарались: даже тем, кто никогда не был в Чечне, теперь понятно, как выглядят брошенные персоналом больницы в зоне боевых действий. В пустые оконные проемы заглядывает солнце, в воздухе стоит пыль, краска отваливается от стен слоями, серый кот пробирается по битым кирпичам, с пропоротого дивана улыбается упавший со стены Первый Президент России в раме. В его компании на диване сидят усталая девушка Жанна (с сальными волосами) и очень счастливые улыбчивые люди: в фильме снимаются в небольших ролях двенадцать пациентов интерната из числа дееспособных.Медики (как о само собой разумеющемся) говорят, что с тех пор, как приехала съемочная группа, у больных дела пошли на лад и настроение тоже «пошло»: общение – оно и есть общение. А к Жанне вообще все привыкли – моют вместе посуду, гуляют во дворе. Жанна – это актриса Юлия Высоцкая, жена режиссера, но она два месяца прожила в интернате под именем героини (вживалась в роль), и стала «своей».Здешние жители воспринимают как норму и жутковатый результат работы гримеров: не то солдат, не то странник бродит по разгромленному коридору - с котомкой и в камуфляже, бритая голова покрыта спекшейся коркой крови.На дверях гримерной и прочих производственных помещений – грозные предупреждения. «Не курить!» (правда, если тихонечко и в окошко – то можно); «Камеру нужно видеть задом. А. Кончаловский».Камеру невозможно не заметить и остальными частями тела.Камерами командует оператор Сергей Козлов (он работал в числе прочих фильмов на «Русском регтайме», «Лимите», «Маме»).«Чтобы снимать войну, не обязательно снимать батальные сцены», - считает Козлов.…На продавленной кушетке среди осколков стекла и драных одеял сидит человек и молча смотрит в окно. Он слушает автоматную пальбу за окном. Через минуту становится понятно, что Козлов прав.