[i]Сначала в этом старинном дворике на Моховой надо обойти давным-давно неведомо кем поставленное сооружение — не то бетонный заводик, не то метростроевскую шахту — и только потом открыть двери в Институт стран Азии и Африки при МГУ. В институте пустынно и тихо: вступительные экзамены закончились, занятия еще не начались. Мой собеседник — директор института доктор исторических наук профессор [b]Михаил Серафимович МЕЙЕР[/b].[/i]— Чем отличаются абитуриенты нынешнего года от абитуриентов предыдущих лет? — Отличия есть, они довольно заметны. Прежде всего — хорошее знание иностранного языка. Ребята набрали на экзамене по английскому языку столько пятерок, что создали для нас дополнительные трудности при приеме.— Но изучать им придется не английский, а один из языков Азии или Африки. К какому из них больше тяготеют ваши первокурсники? — Неожиданным для меня был повышенный интерес к турецкому языку. Раньше в своих заявлениях молодые люди чаще всего писали, что хотят изучать японский язык, чуть реже — арабский. В нынешнем году больше всего желающих поступить в группы с изучением турецкого. Не знаю уж, чем это объяснить. Может быть тем, что много россиян отдыхает в последнее время на южных морях, и это формирует некие психологические установки? — Идя к вам, я прочел в коридоре перечень из 12 языков, которые предлагаются для изучения.— Мы проводим набор студентов на три отделения: экономическое, филологическое и историческое по 12 восточным языкам. Перечень языков может быть каждый год разный. Есть языки, так сказать, постоянные, — например, японский, китайский, арабский, турецкий… Есть такие, наличие или отсутствие которых объясняется государственной потребностью, конъюнктурой, интересом со стороны абитуриентов.Вот в прошлом году мы объявили набор в бирманскую группу, язык мьянма. Но желающих изучать его не было. А в нынешнем году с трудом набрали группу из трех человек. Вообще упал интерес к языкам Юго-Восточной Азии. Останется, пожалуй, только вьетнамский, да и то не на всех отделениях. Но зато появился в этом перечне иврит. У нас есть договор с Иерусалимским университетом, иврит преподают их преподаватели. Около двадцати первокурсников (кстати, не этнических евреев) будут изучать этот язык.— Сугубо практический вопрос: сколько новых студентов будет учиться бесплатно? — 90 первокурсников будут учиться за счет бюджета. И 30 человек будут платить за свое обучение. Это те абитуриенты, которые не добрали двух-трех баллов в конкурсе.— И каков же конкурс в вашем институте? — Чуть больше четырех человек на место. Так что те, кто собирается поступать в наш институт в будущем году, должны исходить из того, что для поступления надо набрать 17—18 баллов из 20.— Были абитуриенты, которые поступали сразу на платное отделение? — Таких в этом году было три человека. Но тут есть одна тонкость: если родители молодого человека готовы платить деньги за своего сына, он, сдав хорошо экзамены, может выбирать группу, в которой ему предстоит учиться. Например, у нас традиционно высокий конкурс в группы с японским языком. В данном случае абитуриенту никто никаких препятствий не чинит.— А сколько стоит платное обучение в вашем институте? — Много. 4 тысячи «условных единиц» в год. Дело в том, что обучение у нас обходится очень дорого. Языковые группы в нашем институте — это максимум пять человек. У нас есть преподаватели из Японии, Китая… Практически обучение языку индивидуальное.— Что бы вы посоветовали родителям, чьи дети мечтают учиться в Институте стран Азии и Африки при МГУ? — В Москве есть довольно много школ, в которых неплохо готовят к поступлению в институт. Это, к примеру, наш востоковедный лицей — он находится около станции метро «Спортивная», туда принимают с восьмого класса. Там преподают наши преподаватели, и, кроме знакомства с восточными языками (это, на мой взгляд, не самое главное), дети получают очень хорошую общегуманитарную подготовку. И хотя, как сказал Мао Дзэдун, писать красиво иероглифы лучше на чистом листе, все же в этом лицее молодой человек сможет понять, что его ждет при изучении восточных языков и нужно ли это ему. Ведь учиться у нас очень трудно: каждый день несколько часов занятий в аудиториях и минимум столько же самостоятельно дома.— Такой лицей в Москве один? — Есть еще несколько лицеев, в которых изучают хинди, есть школа с очень хорошим китайским языком возле станции метро «Профсоюзная». В Москве много таких школ и лицеев. Кстати, восточные языки в нашем институте можно сдавать на вступительных экзаменах вместо европейских. Должен сказать, что лучшие студенты — это выпускники специализированных школ с гуманитарным или математическим уклоном.