[i][b]Питерский режиссер Сергей Снежкин сам не знает, почему он назвал свой последний фильм «Цветы календулы». Соавтор сценария Михаил Коновальчук как-то сказал ему, что читал древний эпос с таким названием.[/b]Снежкин послал ассистента в библиотеку Салтыкова-Щедрина — нет такого эпоса, говорят. В Институт Востока — нет такого эпоса ни у какого народа.А Коновальчук стоит на своем — читал и все. Снежкин тогда махнул рукой — пусть будут «Цветы календулы» как воспоминание о поэте Протасове, которого нет в фильме, но который будто бы перевел много лет назад этот эпос. Протасов умер давно, оставил огромное поэтическое наследие и дом в писательском поселке. В фильме участвуют его вдова, дочь, три красавицы-внучки и прочие странно-родственные персонажи.[/i]«Цветы календулы» уже стали приятным сюрпризом российского кинематографа 1998 года. Фильм получил Гран-при и специальный приз жюри за актерский ансамбль на выборгском фестивале «Окно в Европу». Получил и восторженную прессу, особенно в Санкт-Петербурге, где последнюю картину Снежкина посчитали «гарантом того, что время от времени и на «Ленфильме» будут появляться приличные фильмы». Наконец, премьера в Московском Доме кино, после которой у «Цветов...», увы, не начнется долгая и счастливая прокатная жизнь — ни у создателей картины, ни у прокатчиков нет денег на то, чтобы изготовить копии.[b]Режиссер Снежкин, ученик Ролана Быкова[/b], всегда снимал острое социальное кино «про сегодня» — «Невозвращенец» и «ЧП районного масштаба», например. «Цветы календулы» демонстрируют его новый талант — снимать кино про современную жизнь и современных людей без единой приметы жанра, без штампов, разве что однажды «Мерседес» у ворот появится да сумму в долларах назовут. Режиссеру интересны: три сестры — сегодня, вишневый сад — сегодня, а также чеховский лиризм, сплавленный с сегодняшним цинизмом. Для чистоты эксперимента герои лишены даже телевизора, радио и телефона.«Цветы календулы» — это семейная хроника одного дня. Место действия — огромный загородный дом в Переделкине, Внукове или Комарове, везде, где обитает бывшее советское «дворянство». Вдова поэта (Л. Малиновская) ненавидит свое потомство и мечтает завещать дом государству.Ее дочь ([b]Э. Зиганшина[/b]), оказавшись без средств к существованию, поселилась все в том же доме вместе со своими непохожими друг на друга (все от разных мужей) дочерьми ([b]М. Солопченко, К. Раппопорт, Ю. Шарикова[/b]). Три сестры скучают, недолюбливают друг друга и обсуждают, как бы пришить старушку, пока та не составила завещание. При них живут уральский самородок по кличке Гоген (С. Донцов) и бедный родственник Билли-Бонс (Г. Орлов) — «завхоз» большого дома.Слово за слово, перед нами разворачивается история одной семьи, а поскольку членов в ней много, то и история получается многомерная, красочная. «Праздники с традициями» на большой веранде здесь любят попрежнему. Представления разыгрывают, наряжаясь в невероятные платья.Вообще антураж «Цветов календулы» вызывает восхищение. Над оформлением картины работала целая группа модельеров и художников. Шляпы из голубой проволоки с колокольчиками, платья из паутины и расписного шифона — весь фильм наполнен массой «штучек», создающих изысканный, богемный шик и — стиль. Правда, в иных местах наблюдается даже перебор, впрочем, увлечься здесь не грешно.Про режиссера Снежкина члены съемочной группы говорят, что натура он страшно увлекающаяся. Может быть, иногда это и не на пользу. В «Цветах календулы» он так увлечен персонажами, что все становятся главными, и порой сюжет теряет четкую драматургическую выстроенность. Но от вопросов зритель отмахнется, как от какой-нибудь мошки, — нечасто встретишь интеллигентный фильм на нашем экране, так нам ли еще привередничать?