Лукавому поставили на вид

[b]Любой верующий уже после второго занятия в воскресной школе знает, что как только приходит время поста, так искушения наваливаются со всех сторон: то шашлычок приснится, то на гулянку с девочками позовут. Короче, лукавый не дремлет.[/b]А потому выставка в общественном центре им. Сахарова «Запретное искусство-2006», организованная искусствоведом Третьяковки Андреем Ерофеевым – вещь вполне закономерная и для кающейся души где-то даже полезная. Но активисты православной молодежи Москвы, памятуя заповедь «Вера без дел мертва», имеют на этот счет свое мнение. А потому организовали вчера пикет в знак протеста против «разжигающей межрелигиозную рознь» экспозиции.Около ста человек, главным образом молодых и крепких парней, одетых преимущественно в черное, выстроились у входа в центр с мрачными и звонкими транспарантами. Собравшиеся дружно скандировали лозунги с плакатов: «Врагам православия – не место на земле!», «Законы России – за православие!», «Закрыть музей Сахарова – гнездо провокаций!»…Выглядело все это довольно устрашающе.Понять логику устроителей этой выставки довольно сложно. Зачем нарываться? Потому что искусство требует жертв? Посетителям предлагается через дырочки в простынях взглянуть на спрятанные за ними работы современных художников. Так, живописец Вагрич Бахчаян изобразил распятие, но вместо Христа разместил орден Ленина. Или, скажем, известный шедевр Александра Косолапова «Икона-икра»... Для полноты картины добавим, к примеру, полотно с изображением гомосексуального акта двух солдат.С протестами против экспозиции выступили телеобозреватель Михаил Леонтьев, депутат Александр Чуев, от РПЦ протоиерей Всеволод Чаплин и диакон Андрей Кураев. И даже Конгресс русских американцев. Вслед за ними озаботилась и Таганская межрайонная прокуратура и начала проверку на предмет наличия состава преступления в действиях организаторов выставки.Заметим, что акция протеста прошла мирно. Почему-то отсутствовали среди пикетчиков представители Русской православной церкви, одно время в стороне одиноко стоял батюшка, но и тут вскоре тихо ушел.