Главное
Карта городских событий
Смотреть карту

СЕМЕН АРИЯ: Я СКАЗАЛ БЕРЕЗОВСКОМУ: «ПОЛОЖЕНИЕ УГРОЖАЮЩЕЕ»

Общество
СЕМЕН АРИЯ: Я СКАЗАЛ БЕРЕЗОВСКОМУ: «ПОЛОЖЕНИЕ УГРОЖАЮЩЕЕ»

[i]Семен Львович Ария — один из старейших московских адвокатов. В его более чем полувековой практике — участие в самых сложных и громких судебных процессах. Авторитет С. Л. Арии среди коллег непререкаем, и не случайно именно ему на Всероссийской конференции адвокатов была предоставлена честь произнести речь «О нравственных принципах в адвокатской деятельности».В выходящем в Нью-Йорке справочнике «Кто есть кто в мире-2002» вы сможете найти и его имя.[/i][b]— Семен Львович, какие «громкие» дела вам приходилось вести вообще, и в последнее время в частности? [/b]— Громких дел было немало, перечислить их все невозможно. Упомяну хотя бы некоторые из них. Это «самолетное дело» (главный «герой» которого — ставший ныне очень известным человеком Эдуард Кузнецов) — о попытке угона самолета из Ленинграда в Израиль, дело Галанскова, Гинзбурга и других о «Белой книге», написанной ими в связи с процессом Даниэля и Синявского, дело Генриха Алтуняна об антисоветской пропаганде, дело актрисы «Мосфильма» Валентины Малявиной, обвиненной в убийстве актера Театра имени Вахтангова Станислава Жданько. Ну а из последних дел назову дело о хищениях в «Аэрофлоте», по которому ведется следствие, а также громкое дело заместителя гендиректора «Аэрофлота» Глушкова, обвиненного в попытке побега, и другие дела.[b]— К некоторым из названных дел мы, с вашего позволения, еще вернемся. А пока меня интересует следующее. Во главе российского государства сейчас стоит юрист, заявивший, что его кредо — диктатура закона. Как вам, юристу, это сочетание: диктатура – закон? [/b]— Я не усматриваю в этом сочетании особого противоречия.Здесь неприятно только слово диктатура, потому что мы пуганы диктатурами. Если под диктатурой закона понимается его верховенство, то это нужно только приветствовать. Если бы в стране главенствовал закон невзирая на лица, то можно было бы рассчитывать хотя бы на порядок в стране. Терминология меня не пугает.[b]— Вы говорите: если бы в стране главенствовал закон. Сослагательное наклонение означает, что закон пока не главенствует в стране? [/b]— Пока, к сожалению, нет. Здесь необходимо понимать, что такое правовое государство. В моем понимании это государство, в котором уничтожен произвол чиновников, где все общество, сверху донизу, подчиняется единым для всех нормативным актам — законам, принятым Думой. А у нас в стране очень многое зависит от толкования законов отдельными чиновниками. Правоприменительная практика идет впереди закона — вот в чем беда в данный момент.[b]— Извините, Семен Львович, мне не совсем ясно, от чего идет беда? [/b]— Все решается тем, как закон толкуется и применяется, а не тем, как он точно записан. Это укладывается в одну из пословиц: закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло. Дышла-то и не должно быть.[b]— Но за последние десять лет какие-то сдвиги в лучшую сторону есть? Суд присяжных, Конституционный суд — это все-таки признаки правового государства… [/b]— Конституционный суд в существующей и поныне в нашей стране пустыне беззакония — настоящий оазис, в котором собрались наиболее подготовленные и самые принципиальные юристы. Они поставлены в условия полной независимости, несменяемости. У англичан есть поговорка: «Важен не Шекспир, а комментарии к нему». В данном случае постановления Конституционного суда важны не менее, чем законы, которые они толкуют. А с судами присяжных у нас все обстоит не слава богу. Их финансирование — тяжелое бремя для субъектов Федерации: областей, краев, республик. Суды присяжных образованы в очень ограниченном числе областей, а практика их работы пока, увы, печальна.Чем это объяснить — мне трудно сказать. То ли менталитетом присяжных, то ли скверными следственными материалами, предлагаемыми суду. Словом, практика работы суда присяжных в настоящее время радости не приносит.[b]— Поговорим о шпионах. Поуп помилован, вернулся домой, так что о нем говорить не стоит. А вот года три назад вы защищали некого сотрудника Министерства оборонной промышленности России, шпионившего в пользу Великобритании. Его ведь посадили, правильно? Вы на этом успокоились? [/b]— Раз уж вы коснулись дела Поупа, то там факт шпионажа надо было еще доказать, поскольку Поуп совершенно легально, по контракту с нашими учеными, покупал у них какие-то отчеты. В случае же с этим обвиняемым все было ясно с самого начала: он был завербован Британской разведкой, имелись безупречные улики его вины. Для защиты представляли интерес недоказанные части обвинения, во-первых, во взяточничестве, во-вторых, в большей части обвинений в шпионаже По обеим этим частям он был оправдан, полагаю, благодаря усилиям защиты. За доказанные факты шпионажа он получил 10 лет, и, отсидев с учетом предварительного заключения пять лет, тоже был помилован президентом, уточню: Ельциным. Для помилования имели место веские причины.[b]— Сейчас идет процесс над убийцами журналиста «Московского комсомольца» Дмитрия Холодова. Что вы думаете об этом деле? [/b]— Если о деле Тамары Рохлиной я могу сказать, что там политика и не ночевала, то в данном случае для меня совершенно ясно: тут она бодрствовала и даже вовсю клокотала. Логика не позволяет мне отступить от твердого убеждения в том, что Холодов был убит чинами Министерства обороны, вернее, по их заказу в связи с тем, что вскрыл коррупцию руководства Западной группы войск, которое, по-видимому, расхищало имущество при вывозе его из Восточной Германии. Он разоблачал высокопоставленных воров, за что и был убит — у меня лично это никаких сомнений не вызывает. Хотя бы по той причине, что те офицеры, которые, судя по обвинению, осуществили это убийство, не имели решительно никакого интереса ни в похищении имущества, ни в устранении Холодова. Заказчика там, видимо, так и не нашли, а вот нашли ли достаточные доказательства вины сидящих на скамье подсудимых в «Матросской тишине» — мне сказать трудно.[b]— Происходят переносы суда, оттяжки и тому подобное. К чему суд клонит в таких случаях, Семен Львович? [/b]— Военная юстиция всегда выгодно отличалась от общегражданской большей самостоятельностью, более высокой требовательностью. Поэтому эти затяжки или оттяжки я объясняю стремлением более четко выяснить обстоятельства дела.[b]— Вопрос о деле «Аэрофлота», которое вы сейчас ведете, будучи адвокатом Бориса Березовского. В свое время он не явился на допрос в Генпрокуратуру по вашему совету? [/b]— Защитой Березовского я занимаюсь с ноября 1999 года, то есть полтора года. Он произвел на меня сильное впечатление. Это крупный ученый, доктор физ.-мат. наук и член-корресподент Российской Академии наук. Замечу, что член-корром он стал еще в советские времена. Но, к сожалению, приобрел репутацию некоего злого дьявола… Посоветовал ли я Березовскому не являться последний раз на допрос? Нет, не советовал. Я лишь сказал ему: «Положение угрожающее», а решение он принимал сам. Сейчас обвинение Березовского, уже почти подготовленное следствием, вновь признано Генпрокуратурой не имеющим достаточных оснований. Заметьте – во второй раз, хотелось бы думать, что окончательно. Что касается Глушкова с его «попыткой побега», то этот побег носит весьма сомнительный по доказанности характер.[b]— Не могли бы вы, Семен Львович, прокомментировать последнее выступление Березовского по НТВ относительно создания оппозиционной партии? [/b]— Нет, это не по моей части. Единственное, что я мог бы сказать, это то, что все, что делает Березовский, как правило, серьезно и основательно.[b]— Вы участвовали в только что закончившемся съезде адвокатов. Ваше впечатление о нем.[/b]— Неизгладимое впечатление на меня произвел проект Закона об адвокатуре, о котором ни я, ни мои коллеги не имели ни малейшего представления. Если этот закон будет принят, то на адвокатуре в России надо будет ставить крест на годы. Потому что закон предполагает распустить коллегии адвокатов, оставив только частную практику, как это имеет место в Соединенных Штатах. Но то, что хорошо там, губительно для России.[b]— Поясните, пожалуйста, почему? [/b]— В наших условиях адвокат, чтобы быть опорой гражданину в его споре с государством, должен как минимум быть не зависимым от этого государства и защищенным от его органов, иначе какой же он борец? Эти свойства дает ему действующая структура адвокатуры, выработанная многими десятилетиями в тяжелейших условиях. В этой структуре он является членом независимого коллектива – юридической консультации, и его защищает и представляет коллегия, объединение адвокатов субъекта Федерации. Согласно принятому в первом чтении Думой Закону об адвокатуре и консультации, и коллегии упраздняются. Адвокат остается беззащитным, одиноким частником перед лицом российского чиновничества, во власть которого он будет отдан. И теперь от этого же чиновничества он будет защищать клиентов? Хотелось бы знать, чем в действительности был порожден проект реформы адвокатуры: недомыслием? Или злой волей? Третьего не дано. Хаос, который будет создан принятием закона на основе представленного нам на съезде проекта, надолго лишает общество нормальной юридической помощи.[b]— Кто же автор такого сумасбродного проекта закона, Семен Львович? [/b]— Министерство юстиции Российской Федерации…

Подкасты