- Город

Морфов вместо Формана

«Желтый» уровень опасности погоды продлили в Москве до 19 февраля

Отдых на курорте доступен всем жителям города

Коронавирус не обвалил стоимость билетов

Грудинин ответил судье КС на слова о «незаконно созданном» СССР

Длинные выходные ждут россиян из-за Дня защитника Отечества

Политологи объяснили слова Зеленского о выборах в Крыму

Что известно о напавшем на прихожан храма в центре Москвы

Протоиерею ответили на слова о «бесплатных проститутках»

Врач опроверг заявления о вреде любого количества алкоголя

Новый русский миллиардер. Как Николай Сторонский заработал состояние

«Классическая схема»: как экс-глава управления ФСИН мог пронести пистолет в суд

Избившая таксиста участница «Красы России» рассказала об инциденте

Политолог объяснил нервное поведение Лукашенко

Что нужно успеть сделать москвичам до 1 марта

Лев Лещенко озвучил размер своей пенсии

Алла Пугачева поделилась своей заветной мечтой

Морфов вместо Формана

«Затмение». По мотивам романа К. Кизи «Над кукушкиным гнездом». Режиссер Александр Морфов. «Ленком»

[b]Давняя идея поставить роман Кена Кизи выглядела рискованной. Милошу Форману – а именно его сначала пригласили на постановку – пришлось бы переосмыслить собственный культовый фильм.[/b] С другой стороны, заманчиво сыграть еще раз на знакомых и доступных струнах. Но весь скепсис развеялся с первых же сцен. Болгарин Александр Морфов доказал: не только режиссер влияет на театр, но и театр влияет на режиссера. «Затмение» – лучшая российская постановка Морфова, а их в Москве и Питере наберется немало. И потрясающе органична работа Александра Абдулова – Макмэрфи. Кафель, хром, стекло, плоские экраны мониторов с подводными съемками выглядят холодно и угрожающе, как стерильный скальпель хирурга (художник Давид Боровский). Человек выглядит в этом пространстве ненужной грязью. «А без больных-то лучше, а?» – подмигивает сестре Речид доктор Спиви. Мисс Речид (с фамилией Гнусен в романе) – олицетворение бездушной машины по стерилизации мозгов – играют в пару Елена Шанина, одна из самых женственных и загадочных актрис нашего театра, и острохарактерная Анна Якунина. Сексуально неудовлетворенная – до осатанения – заноза и властолюбивая стерва не может простить Макмэрфи не бунт против системы, а унизительную фразу: «Ну, запишите еще, что я вас изнасиловал – один или два раза, не помню». И без всяких мизансцен понятно, что в тот момент, когда Макмэрфи вошел ночью в ее адское застеколье, ей было по-настоящему хорошо. Социальная правда «Кукушкиного гнезда» (будь то бунт против американского пуританского общества, о котором писал Кизи, или тоталитарного ада, о котором снимал Форман) в спектакле «Ленкома» вообще отступили на задний план. Человеческое, слишком человеческое – комплексы, фобии, страхи перед жизнью и, главное, смертельная борьба за человеческое достоинство – вот что выходит на первый план. Согласитесь, что социальный строй здесь ни при чем. Бабник, матерщинник, картежник, экс-зэк и прочая и прочая – словом, Макмэрфи Александра Абдулова оказывается абсолютно нормальным, естественным человеком. Единственно нормальным – и потому обреченным. Его бунтарство – это непреодолимое чувство здравого смысла.Если нельзя курить за игрой, он перенесет стол в зону для курящих. Заключите его в скорлупу ореха – он останется свободен. Он подстроится под любую систему, но не прогнется ни перед кем. Патологически на это не способен. Даже когда остается последний шанс отвести от себя смертный приговор. «Кажется, я опять сказал что-то лишнее», – надо видеть, какой печалью озаряются в этот момент его глаза. Надо слишком любить жизнь, чтобы так прощаться с ней. Ни смерть, ни лоботомия не отнимут у Макмэрфи этого выражения глаз – знания и скорби человека, заглянувшего по ту сторону жизни, но оставленного жить. Недаром Вождь (Сергей Степанченко) не сразу поверит в психическую смерть своего друга и будет еще долго уговаривать его ответить. В романе (который, кстати, и написан от лица «глухонемого» великана-индейца), Вождь спасается, разжалобив какого-то шофера-мексиканца. В фильме выбивает окно под гогот трусливых «овощей» и «хроников», обработанных тоталитарной психушкой, – они никогда не выйдут в это «окно свободы». В спектакле «Затмение» Вождь, приобняв мертвого Макмэрфи со словами: «И НАМ пора», уходит в какой-то нереальный белый свет. Из психушки жизни убежать можно только в одну сторону.

Новости СМИ2

00:00:00

Антон Крылов

Нашелся россиянин, вмешавшийся в иностранные выборы

Анатолий Горняк

Протоиерей Дмитрий Смирнов и бесплатные проститутки

Екатерина Рощина

Посылка с жемчужиной

Оксана Крученко

Быть лидером — тяжелый труд

Сергей Лесков 

Овечка Долли и ее бедное сердечко

Ирина Алкснис

Решение о сбережении: почему россияне начали копить

Юрий Совцов   

И был нам голос... из Америки

Элита общества. Судьба страны порой зависит от одной улыбки дипломата

ЕГЭ по английскому. Типичные ошибки

Почему люди бьются током: на детские вопросы на занятиях отвечают ученые

Существованья ткань сквозная. Памяти Бориса Пастернака