Хозяйка театра

Хозяйка театра

Культура

[i]«Театр на Таганке был моей несбыточной мечтой», — вспоминает [b]Каталин ЛЮБИМОВ[/b], потрясающе красивая женщина и жена одного из самых удивительных людей современной России. [/i][b]— Вы представляетесь на западный манер: не «госпожа Любимова», а именно — «Каталин Любимов»… [/b]— Видимо, плохая привычка.[b]— Но при этом русский язык — безукоризненный! [/b]— Я закончила филологический факультет МГУ и факультет журналистики в Будапеште. Долгие годы работала в Москве специальным корреспондентом венгерского журнала «Фильм, театр, музыка».[b]— То есть первое знакомство с Театром на Таганке произошло в годы вашей юности? [/b]— Увы, ничего подобного. Я только мечтала туда попасть. Но вы же понимаете, как трудно это было осуществить.[b]— А простоять ночь за билетом? [/b]— Нет, на это я была неспособна (смеется). Я выбрала другой путь — вышла замуж за главного режиссера![i]Они познакомились на родине Каталин, когда учеба в МГУ была уже позади. В 1976 году «Таганка» гастролировала в Венгрии, и то, что там происходило, не укладывалось даже в слово «фурор». Полный переворот театрального сознания! Такого не удалось даже Питеру Бруку. «10 дней, которые потрясли мир» потрясли и основы венгерского театра, который именно с таганковских гастролей ведет отсчет новым направлениям и формам. О «Гамлете» до сих пор пишут и говорят. Каталин, работавшей в Обществе венгеро-советской дружбы, была поручена задача «public relation». Тогда они с Любимовым и увидели впервые друг друга. И все. Оба пытались сопротивляться тому, что между ними происходило. Напрасно, да, наверное, и бессмысленно, потому что встретились двое, до этого искавшие друг друга всю жизнь. Через полтора года поженились.В 1979-м родился Петр. В кабинете главного режиссера «Таганки», на подоконнике, стоит замечательная фотография, сделанная Валерием Плотниковым: сияющий Юрий Петрович, обнявшая его Каталин, а у их ног — открыточный «пупсик-голыш», которому сегодня уже двадцать.[/i]— А потом пошли несчастья.Смерть Высоцкого, наша вынужденная эмиграция… Повезло хотя бы в том, что ни разу Юрию Петровичу не пришлось задуматься о работе — работа сама искала его. Он все время ставил, в том числе оперные спектакли — в «Ла Скала», в знаменитой Чикагской опере и т.д. Вообще Любимов в эмиграции — это целая театральная глава, которая еще ждет своего исследователя. Нет ни одного русского режиссера, который поставил бы свыше тридцати оперных спектаклей в лучших музыкальных театрах мира. На всех импресарио он производил ошеломляющее впечатление своим демократизмом. Полное отсутствие причуд, капризов. Они к такому не привыкли. И все, казалось бы, было неплохо, но Юрий — человек русской культуры, вне ее ему трудно дышать.[b]— А здесь, на родине, происходили в это время всем памятные таганковские катаклизмы, потом — счастливое возвращение Любимова, потом раскол на две «Таганки».[/b]— Нет, это не раскол, это — все вдребезги. Поэтому от этой бессмыслицы не выиграл ни один человек. Ни один! [b]— Да, наверное... Я ведь помню совершенно «мертвые» глаза актеров, когда они играли спектакли после отъезда Юрия Петровича. Но это-то как раз не удивляло. Удивляло, что прежних глаз, прежнего дыхания не чувствовалось уже после его возвращения. Очень долго. Вплоть до последних премьер — «Братьев Карамазовых» и «Марата и маркиза де Сада» Петера Вайса, о которых можно говорить только в превосходных степенях! [/b]— Вы и правы, и не правы. Потому что была «Медея», великолепно принятая на Западе. Это последний перевод Бродского и последняя театральная музыка Эдисона Денисова, так получилось… Восхищенно принимают за границей и «Братьев Карамазовых», и, на мой взгляд, абсолютно недооцененный в Москве «Пир во время чумы».[i]И если уж совсем откровенно… Так получилось, что меня не было в России семь лет, я приехала сюда только накануне 80-летия мужа. То, что я застала, — страшно! Администрация театра, хозяйственные службы не делали ни-че-го! При этом умудрялись объяснять Любимову, что трудятся не покладая рук.Сам Любимов работал по 24 часа, взвалив на себя все — творчество, хозяйство, организацию, администрацию! А всем — будто бы наплевать, что человек, который создал театр, отдал ему душу, здоровье, бьется, как рыба об лед, пытаясь двигать воз. Актеры… В старом составе — надлом. Молодым требуется тренаж. Картина удручающая.И тогда я «засучила рукава». «В конце концов, — сказала я себе, — я знаю шесть языков, я была неплохим журналистом, у меня есть организаторский опыт. Наконец, у меня есть привычка все, за что берусь, доводить до конца, все делать по максимуму».[/i][b]— Нынче про вас говорят: хозяйка театра.[/b]— Преувеличивают. Но в театр вместо прежних пришли действительно совершенно иные люди, которые работают. Мы очень достойно отметили 80-летие Юрия Петровича, 80-летие Солженицына, выпустили «Марата», встретили 35летие театра. Еще такой нюанс: в промежутке между этими датами случилось 17 августа, а еще раньше рухнул Инкомбанк, в котором были деньги театра и, между прочим, все личные сбережения моего мужа. Вот так… Ну ничего, продолжаем жить.[b]— А что дальше? [/b]— Дальше — буду делать все, чтобы помочь Юрию осуществить новый взлет театра. Он собирается выпускать «Онегина» — ведь год Пушкина на дворе. С ним у Юрия Петровича отношения давние.Помните замечательную композицию «Товарищ, верь!», «Бориса Годунова», «Пир по время чумы»? Кстати, впервые Юрий Петрович поставил этот спектакль в театре Ингмара Бергмана («Королевский театр») в Швеции, там в главных ролях были заняты Алла Демидова и Биби Андерсон. Еще готовятся к выпуску «Исторические хроники» Шекспира. К юбилею театра восстановлен «Добрый человек из Сезуана» с музыкой Анатолия Васильева и Бориса Хмельницкого.Борис, хоть сейчас и не работает в театре, играл в спектакле. И Алла Демидова, и Мария Полицеймако, и Валерий Золотухин, и Анатолий Васильев. Как 35 лет назад… Это так радостно! [b]— В 60—70-х годах Любимов самой логикой развития событий в России был втянут в политику, ибо политикой стало само его искусство. Сейчас в нашей жизни политики стало еще больше, чем в брежневские времена. Скажите, Юрий Петрович поддерживает какие-нибудь партии, движения? [/b]— Всю жизнь журналисты и критики пытаются записать «Таганку» в так называемые политические театры. На самом деле такого никогда не было, а был и остается любимовский морально-этический принцип, по которому он живет и работает.Есть еще художественный принцип, который принимают и любят зрители. А делить театры на художественные и политические — нет, Юрий Петрович всегда был против! [b]— Тем не менее и ранние постановки вызывали массу аллюзий и параллелей. И выпущенный перед самой эмиграцией «Борис Годунов», когда и зритель, и партийная верхушка восприняли спектакль как рассказ о дне сегодняшнем. И даже «Марат», о котором мы сегодня говорили, — речь вроде о Французской революции и о том, что она принесла, а все эти робеспьеры, шарлотты, людские беды, лозунги — будто из сегодняшней России.[/b]— Это потому, что главные человеческие ценности не меняются. Совесть остается совестью, подлость — подлостью, добро — добром. Нет, Юрий Петрович был и остается вне политики. Его интересует Театр. Кстати, где Брежнев, где Андропов? Их давно уже нет, молодежь их и не помнит. А «Борис Годунов» идет на «Таганке» до сих пор.[b]— Каталин, а почему же вас не было в России те семь лет? [/b]— Потому что я очень заботливая мать и очень хорошая дочь — все время разрываюсь между любимыми людьми. Мама живет в Венгрии, ей уже много лет и тяжело ездить. У сына был самый трудный возраст. Я столько вложила в него! Он великолепный спортсмен, знает шесть языков. Сейчас Петр в Будапеште, с бабушкой. Они хорошо ладят, никакой проблемы поколений. Учится в институте имени Пушкина. А я сегодня могу целиком посвятить себя мужу.[b]— И Юрий Петрович, и вы невольно стали «гражданами мира». Как вы ощущаете себя в нынешней России? [/b]— Мы нигде не видели такой пропасти между теми, кто имеет деньги, и теми, кто их не имеет. Говорят: должно пройти время. Я понимаю… Но лучше бы получился более смягченный вариант перехода от одной жизни к другой.[b]— В Венгрии он получился? [/b]— Безусловно.[b]— А в какой стране лично вы себя чувствуете лучше всего? [/b]— Там, где могу быть максимально полезна.[b]— Значит, в данный момент в России? [/b]— Получается так.[b]— Когда ни позвонишь — вы всегда в театре: утром, днем, вечером, поздно вечером. А как насчет быта? [/b]— Все-все делаю сама, вот этими руками. Убираю, стираю, глажу, готовлю, принимаю гостей. Представьте — все успеваю.[b]— А что, кстати, вы готовите? [/b]— При нашей сумасшедшей с Юрием жизни совершенно небезразлично, как питаться. Мы не едим мяса. Ничего копченого, сильно соленого или сладкого. Много салатов, фруктов.[b]— Но ведь ваша венгерская кухня такая острая, перченая… [/b]— Я не делаю венгерских блюд. У меня своя кухня, которую я собирала повсюду: в Италии, Испании, России. Русская кухня, кстати, очень здоровая: каши, салаты, щи… [b]— Любимов в быту — человек сложный? [/b]— Совсем нет. Очень непривередливый. Но любит чистоту и порядок. Привык, что в доме все лежит на своих местах, чтобы было удобно и работать, и отдыхать. Я так воспитывала сына: когда папа работает или отдыхает — мы ходим на цыпочках.[b]— Каталин, банальный вопрос о счастье… [/b]— Я каждый день благодарю Бога за встречу с моим мужем. Я не просто счастливая женщина — я получила потрясающие уроки этики, морали, нравственности. В этих традициях меня воспитывали и дома, но Любимов — эталон стойкости, долга, доброты. Знаете, он совершенно лишен чувства зависти и умеет восхищаться чужими успехами — среди творческих людей это нечасто бывает. А сколько у него друзей, каких великолепных людей я узнала благодаря ему!

Google newsYandex newsYandex dzen