[i][b]Анна Дышкант [/b]— не бизнес-дама, не звезда эстрады и не жена правительственного мужа.Но многие годы ее ждала у подъезда машина — черная «Волга» или «Чайка». Увозили и привозили. О судьбе этой немолодой москвички можно написать книгу, снять многосерийный фильм. Хотя профессия Анны Григорьевны самая обычная — повар.Больше полувека назад Анна Дышкант начала работать личным поваром Н. С. Хрущева и проработала у него 25 лет — до последних дней Никиты Сергеевича.Девичья фамилия Анны Григорьевны — Гайворовская. Она родилась на Украине. В 1933 году, спасаясь от голода, ее семья переехала в Сталинград. Анна поступила в педагогический институт. Через некоторое время родители вернулись в Киев, а она осталась. Вышла замуж за курсанта авиашколы Геннадия Кондратенко, родила сынишку. Дочка появилась на свет в начале войны, когда муж ушел на фронт....В тот страшный день, 23 августа 1942 года, Анна оставила ребятишек у соседей и побежала попрощаться с подругой, которая собиралась эвакуироваться. И тут на Сталинград налетели, как потом говорили, полторы тысячи фашистских самолетов и в считанные минуты превратили город в руины. От дома, где жила Анна, осталась лишь воронка. Дети погибли. Муж, как она узнала уже будучи на фронте, погиб еще раньше. Молодая медсестра прошла путь от Сталинграда до Праги, получила ранение, была удостоена пяти боевых наград. Демобилизовалась в 1946-м. Но в Сталинград не вернулась — там ее никто не ждал. Анна поехала к родителям в Киев, где и начала работать у Хрущева.[/i][b]— Анна Григорьевна, признайтесь, как вы попали на столь престижную работу — к Первому секретарю ЦК Компартии Украины, члену Политбюро ЦК ВКП(б)? [/b]— Один из папиных знакомых работал в то время главным бухгалтером столовой ЦК. Он и устроил меня, горемычную, на «тепленькое местечко». Годы были трудные, голодные, и я долго не могла расстаться с мыслью, что попала на другую планету.Сначала я составляла меню, заказывала на базе продукты. И директор столовой хвалил меня за старательность. Но вот однажды меня вызвал генерал Столяров, начальник охраны Никиты Сергеевича. Посидели, побеседовали, и он предложил мне работать «на объект». Я сначала не поняла, что это значит, к кому меня определили, оказалось — к самому Хрущеву! В особняке, где жила семья Хрущевых, я была подавальщицей. Но недолго. Заболел повар, и Нина Петровна, жена Никиты Сергеевича, попросила меня приготовить обед. Хрущев страсть как любил украинскую кухню! Переживала я тогда, конечно, невозможно... Но справилась — приготовила украинский борщ и пирожки с картошкой по маминому рецепту.После обеда ко мне подошла Нина Петровна, поблагодарила и вдруг говорит: «Анечка, а не пойти ли тебе учиться на повара! Вернешься к нам заправской поварихой». Повар у Хрущевых получал куда больше подавальщицы, и я согласилась.[b]— В 1950 году Сталин перевел Хрущева в Москву...[/b]— И Никита Сергеевич предложил своим сотрудникам переехать в столицу вместе с ним — всем ста тридцати охранникам и многочисленной личной обслуге, которая полагалась каждому члену Политбюро. Мы согласились.Квартиры в Москве у Хрущевых не было, так что поначалу они жили на правительственной даче. И мы жили в Усове, но в общежитии. Я получила жилье в коммуналке только через десять лет...[b]— И сколько же у Хрущевых было поваров? [/b]— На даче — трое. Потом, уже в городе, — пятеро. Это когда Никите Сергеевичу построили особняк на Ленинских (Воробьевых) горах. Но Хрущевы там бывали редко, в основном жили за городом. Мы, повара, работали сутками — через двое на третьи. Готовили всего помногу — семья у Никиты Сергеевича и Нины Петровны была большая: и дети находились при них, и внуки. Я обычно готовила два-три вида первых блюд, три-четыре вторых — мясное, рыбное, овощное. Так что можно было выбирать. Вот, к примеру, каким был завтрак. Обязательно каша, потом витаминное блюдо — рулет из овощей, кабачковые или морковные оладьи, овощные зразы с черносливом, затем — мясное блюдо, после которого подавались сырники или вареники. Наконец — выпечка, пирожки или булочки. Еды хватало и на семью, и на внезапно нагрянувших гостей.Повара все делали сами, даже заготовки. Солили в деревянных бочках огурцы, помидоры, патиссоны, арбузы. Мариновали грибы, мочили яблоки, варили варенье...[b]— А для самого Никиты Сергеевича готовили какие-нибудь особенные блюда? [/b]— В еде он был неприхотлив. Любил вареники — с вишней, клубникой, черникой, творогом, картошкой, грибами, кислой капустой, луком... Обожал пельмени, борщи, солянки.Ему нравились оладьи, овощные рулеты. Из каш — тыквенная, рисовая, пшенная. Из колбас предпочтение отдавал домашней, кровянке. Я ему ее делала собственноручно. Набивала кишки, которые нам специально для этого привозили с мясокомбината, варила, потом жарила с салом и подавала прямо на сковороде. Никита Сергеевич был страстным охотником и никогда не возвращался с охоты без добычи — привозил кабанов, из мяса которых я и делала колбасу, оленей — и на столе появлялись блюда и из оленины.[b]— А экзотические яства Хрущев жаловал? [/b]— Почему бы и нет? Он обожал ананасы, бананы, кокосы... У нас на даче то и дело устраивались пышные приемы — там бывали иноземные короли со свитами, шахи, президенты.Так что я, можно сказать, прошла кулинарный университет по программе «кухня народов мира». Помню, приехали гости с востока, кажется, турки. Их представитель перечислил блюда, которые нужно было приготовить.Господи, что со мной было! Я ведь отродясь не слышала, что такое «Палец визиря», «Турецкое блаженство», «Женское бедрышко»... Приготовила! Самым дорогим гостем для Никиты Сергеевича был, как мне кажется, Фидель Кастро. Столы для него отличались изобилием овощей, фруктов, зелени и никогда не обходились без утиного рагу.[b]— А высказывал ли главный человек страны Советов свои пожелания, просьбы при составлении меню? [/b]— Никогда. Обычно я сама решала, что буду готовить.[b]— Не сомневаюсь, что при таком замечательном поваре Никита Сергеевич завтракал и ужинал дома. А где обедал? В Кремле? [/b]— Чаще всего там. В ЦК КПСС была «особая кухня». И штат особый. У нас повара — «прапорщики» да «сержанты», там — «полковники» и «генералы». Не было блюда, которое на той кухне не могли приготовить! Между прочим она и сейчас в полном порядке.[b]— Когда Никита Сергеевич разъезжал по белу свету, вы его сопровождали? [/b]— Нет, я оставалась при семье. В поездки отправляли шеф-повара с «особой кухни».[b]— Что-то вы ни слова про кукурузу! Когда, интересно, ее полюбил Никита Сергеевич? Не иначе, как во время поездки в Америку...[/b]— Украинцы и люди, которые долго жили на Украине, очень любят кукурузу. Она же вкусная! Для Хрущевых варили кукурузу почти каждый день — без соли, по-украински.[b]— Почему без соли? [/b]— Потому что от нее кукуруза темнеет, делается жесткой. Перед тем, как положить ее в большую кастрюлю, я покрывала дно листьями, снятыми с початков, потом засыпала кукурузу и накрывала теми же листьями. На стол подавала прямо в горячей воде. А хозяева уже сами ее солили и поливали маслом.[b]— Не сомневаюсь, Хрущев вас ценил.[/b]— Когда был у власти, то знать меня не знал. Я общалась с его женой, Ниной Петровной. А с Никитой Сергеевичем мы по-настоящему познакомились и даже подружились уже на бывшей молотовской даче в Петрово-Дальнем, куда переехали из Усова, когда он вышел на пенсию. Однажды захожу в гостиную, а Никита Сергеевич... ползает по полу, что-то ищет. Очки, говорит, потерял. Стали искать вместе. Я нашла! Он взглянул на меня и спрашивает: «Ты кто?».«Как же, — говорю, — Никита Сергеевич, я повар, я с вами из Киева приехала». Не помнит! Но, испытывая неловкость, начал нахваливать как повара. С тех пор хозяин стал захаживать на кухню. О чем мы только с ним не говорили!..Однажды на дачу привезли продукты, а Нина Петровна в огороде. Я — к Никите Сергеевичу: «Надо расплатиться!». Он спрашивает: «Сколько?» — «Двести». У него аж глаза округлились: «Так дорого?!». А я возьми да и скажи: «Еще как дорого!.. А вы знаете, за что вас народ недолюбливает? За то, что вы повысили цены на молоко, на мясо, на масло! При Сталине-то цены падали!». Он стал оправдываться: «Анечка, я ведь партийный работник, я не хозяйственник, у меня этим делом заведовал Косыгин». Вдруг как стукнет себя по лбу: «Теперь все ясно! Они же меня давно собирались снять! Поэтому начали подсовывать на подпись бумаги, чтобы народ Хрущева ненавидел!».В другой раз я набралась храбрости и спросила у Никиты Сергеевича, почему он издал распоряжение, по которому женщины должны были сдавать своих коров в колхозы? Он пояснил: «Я хотел освободить колхозниц от непосильного труда. Хотел, чтобы они и спали подольше, и сено не заготавливали, и побольше времени уделяли семье». А мы-то думали!..[b]— Помните, как сняли Хрущева? [/b]— Конечно. 14 октября 1964 года мой второй муж, который работал в охране у Хрущева, пошел, как обычно, поутру на службу и тут же вернулся. «Аня! Что-то случилось! Только я приехал, как нас всех посадили в автобус и развезли по домам!» Я испугалась — быстрее на дачу! Приезжаю. Дверь открывает незнакомый человек и говорит: «Вашего хозяина сняли». Руки у меня затряслись, ноги стали ватными. Кое-как дошла до особняка. Председатель Комитета госбезопасности Семичастный ласково так мне и говорит: «Иди и спокойно работай, потому что все это тебя не касается...». А как работать? Нины Петровны нет, она в Карловых Варах отдыхает. В доме паника, слезы. И вдруг дочь Хрущева от первого брака, Юлия Никитична, принимается просить: «Хотя бы расскажите, что ему готовить! Ведь вас наверняка переведут в другое место...». Это у нее от нервов. Потом, когда приехала Нина Петровна, все встало на свои места. Сильная была женщина! Позвонила Брежневу, спросила, что семье Хрущева положено, а что нет.Леонид Ильич ответил, что он семью не обидит: оставит двоих поваров, машину и пару шоферов. Охрана, правда, будет новой.Когда Хрущевы уезжали с дачи, Никита Сергеевич не выдержал — сел в машину и заплакал.[b]— Вы действительно были рядом с Хрущевым до последних его дней? [/b]— Свои последние дни он провел в больнице. Незадолго до этого раздался телефонный звонок из ЦК: «Позовите Никиту Сергеевича!». Я отвечаю: «Не могу, он гуляет с охранником по территории» — «Позовите немедленно!». Побежала, позвала. Он поговорил по телефону, положил трубку и спрашивает: «Анечка, у вас обед готов? Покормите меня по-быстренькому — вызывают!». Вскоре за ним прислали машину... Возвратился мой хозяин бледный, как мел, лег на диван, схватился за сердце. Пока ждали врачей, он все время повторял: «Что они, сволочи, от меня хотят?». Охранник мне шепчет: «Насчет мемуаров вызывали... Он так раскипятился, что в коридоре было слышно».В то время вышли в свет мемуары Хрущева в Америке. Как они туда попали, я не знаю. Помню только, как он над ними работал: не писал, а надиктовывал на магнитофон.В тот же день Хрущева отвезли в больницу с инфарктом. Через некоторое время он вернулся, немного окреп, а осенью 1971 года его опять отправили в больницу. Когда Никиту Сергеевича несли на носилках, я подошла и ободряюще сказала: «Все будет хорошо, вы обязательно поправитесь». Он возразил: «Нет, Анечка, я не поправлюсь. Прощайте...». В больнице с ним находилась дочь, Рада Никитична. Она потом рассказывала, что за несколько минут до смерти Никита Сергеевич попросил принести кружку пива и соленый огурчик. Пиво ему, конечно, не принесли, а вот огурчик он съел. Раду Никитичну попросили выйти, чтобы сделать укол. Через несколько минут ее отец скончался.Я готовила на поминках... Потом нас, поваров, отозвали. Меня определили к Шелесту. Спустя два года — к Катушеву. Затем я работала у Пельше, Громыко, Суслова, Мазурова, Алиева... Да и нынешнего президента довелось попотчевать. Когда я готовила секретарю ЦК по вооружению и обороне Рябову, к нему довольно часто приезжал в гости Ельцин. Помню, однажды жена Бориса Николаевича прислала мне подарок — брошку. Оказывается, эта красивая вещица была благодарностью за пельмени, от которых она пришла в восторг. Говорят, что в семье Ельциных по сей день готовят пельмени по моему рецепту.[b]— Сейчас вы на пенсии. Готовите для своих домочадцев? [/b]— Когда я уходила на пенсию, у мена на сберкнижке было столько денег, что вполне хватило бы на три машины. Все пропало!.. Так что, несмотря на то, что мне уже под восемьдесят, подрабатываю. Стряпаю старым знакомым, многие приглашают меня готовить по праздникам. Заезжаю к Раде Никитичне — помогаю приготовить что-нибудь вкусненькое...