Главное
Карта городских событий
Смотреть карту

«Я на год старше Владимира Набокова»

Общество
«Я на год старше Владимира Набокова»

[i]С этой удивительной женщиной меня познакомил в Соединенных Штатах ее сын, профессор доктор технических наук, один из бывших ведущих научных сотрудников Ленинграда.[/i][b]– Берта Павловна, откуда у вас такая фамилия?[/b]– Точно неизвестно, но мы с сыном предполагаем, что в России она появилась после войны 1812 года. Возможно, в плен попал французский солдат или офицер и решил остаться в России, завести здесь семью.– Вы – выпускница Петроградской консерватории. Говорят, что сдавали экзамены самому Глазунову?– Нет, просто во время вступительных экзаменов в консерваторию приемная комиссия располагалась в его кабинете. Я сыграла положенную программу, и Глазунов дал согласие принять меня на первый курс.[b]– Сейчас подходите к роялю?[/b]– К сожалению, моя карьера пианистки окончилась, не начинаясь: я упала, сломала себе руку и переключилась на педагогическую теоретическую работу.[b]– Кто ваш кумир в музыке?[/b]– Я слышала многих выдающихся пианистов: Клемперера, например. Примечателен такой факт: рядом с классом моего профессора находился скрипичный класс профессора Ауэра, у которого в это время учился впоследствии ставший мировой знаменитостью Яша Хейфец.Мы частенько сталкивались с ним в коридоре консерватории, это было в 1915 году... А Владимира Горовица мне посчастливилось слушать в Харькове во время Первой мировой войны. В Харьков мы попали из-за того, что занятия в консерватории прекратились, в Петрограде начались голод, сыпной тиф. Все куда-то подались, мой профессор попал в Харьков, и я туда поехала, продолжала с ним там заниматься.[b]– А революцию 1917 года помните, Берта Павловна?[/b]– Ну, мы же тогда были студентами, а кто из студентов пропустит возможность тем или другим способом принять участие в революции! У нас был целый штаб, который управлял всеми делами: и Керенского надо было на митинге послушать, и в Таврический дворец сбегать, и на демонстрацию выйти.[b]– Потом настали мрачные годы: убийство Кирова, большой террор. Как вы все это пережили?[/b]– У моих родителей было шестеро детей, три сына и три дочери. Всем они дали высшее образование. В 30-е годы всех мужчин – и отца, и братьев – сажали, правда, ненадолго. Два моих брата погибли уже на войне…[b]– Вы прожили большую жизнь. Что самое яркое осталось в памяти?[/b]– В начале Великой Отечественной войны я была воспитателем в пионерлагере в Литве. Муж и сын были в Советской армии. В лагере – дети многих национальностей. Немецкая армия быстро захватывала Литву. И молодой ленинградский коммунист, возглавлявший этот лагерь, Певзнер Самуил Маркович, сумел в последний момент вывезти 400 детей! Эшелон уже начали обстреливать немецкие самолеты, но кое-как нам удалось добраться до села Каракулино, что в Удмуртии. Дети были в легкой одежде, не было жилья, столовой и так далее. И Певзнер все это организовал! Мы, сотрудники и дети, прямо скажем, мало приспособленные к жизни, занимались всеми строительными и хозяйственными работами. И учились, конечно, была и школа.После войны эти дети разъехались кто куда. У многих вся семья была уничтожена немцами. Эти дети – теперь уже бабушки и дедушки – до сих пор относятся ко мне как к своей матери. Многие из них, особенно живущие в Израиле, меня помнят, звонят и пишут, навещают. Их отношение, более чем 60-летняя искренняя дружба согревают жизнь, не слишком простую в моем возрасте. Ведь я на год старше Владимира Набокова. Мне 108 лет…[b]На илл.: [i]Берта Павловна с сыном.[/i][/b]

Подкасты