Если в России политологи чаще всего сравнивают Владимира Путина с Франклином Рузвельтом, который вытащил Америку в 30-е годы из кризиса и укрепил государство, то американские эксперты, подводя итоги 8-летнего правления российского президента, подобрали для него другую, не менее колоритную историческую пару – Рональда Рейгана. И тот и другой были у власти восемь лет; их президентские циклы совпали (Рейган: 1980–1988, Путин: 2000–2008), а начало правления обоих лидеров пришлось на важнейшие рубежи в истории их стран. В Америке 70-х царило разочарование и подавленность после Вьетнама, которые выразились в цинизме и крайней аполитичности. Василий Аксенов застал это время, когда приехал в Америку в 1980 году. «Это был странный период, – говорил он мне, – атмосфера в стране стояла какая-то затхлая». Апофеозом «всеамериканского пофигизма» стало национальное унижение в результате провала операции по освобождению американских заложников в Иране: вертолеты со спецназовцами, которых послал Джимми Картер, столкнулись в воздухе, не долетев до Тегерана. На волне ожиданий в Белый дом в 1980 году пришел Рональд Рейган. Он начал снижать налоги, развязывая предпринимательскую инициативу малого и среднего бизнеса, наращивать вооружения и укреплять армию, искореняя вьетнамский синдром. Но главное – он заставил Америку встрепенуться, «пробудиться от спячки» и почувствовать гордость за свою страну. Опять заговорили о патриотизме, начали покупать американское и поднимать звездно-полосатые флаги на лужайках перед домами. Конечно, некорректно сравнивать унижение, какое испытала Америка после Вьетнама и гибели картеровских спецназовцев, с ельцинским крахом в Чечне, но Путин стал именно тем «российским Рейганом», которого ждала страна, измученная безвременьем. Рейган стал иконой американского консерватизма, то есть обычного здравого смысла, становые элементы которого – материальное благополучие, безопасность семьи, патриотизм. Путин добавил к этому ряду эффективное государство и нравственные ценности российского общества. И 2 декабря Россия проголосовала за этот «разумный, культурный консерватизм», о котором мечтал русский философ Николай Бердяев еще в начале прошлого века. Важно только, чтобы этот «новый российский выбор» не привел к наступлению на права и свободы человека. В рейгановской Америке простые люди, одержимые нравственностью, навязывали консервативные ценности силой оружия. Время от времени страну потрясали трагедии вроде убийства пролайферами (противниками абортов) пациенток, стоящих в очереди на операцию по прерыванию беременности. Не хочется проводить параллели, но что означает подрыв на днях неизвестным преступником магазина «Интим» на Ленинградском шоссе? Не первый ли это результат декабрьского выбора новых ценностей? Если это так, то мы рискуем выстроить в стране «диктатуру добродетели», которая также является порождением эпохи Рональда Рейгана.