Сказочник Старого Арбата

[b]Оказывается, автор столь любимой когда-то пьесы (а потом и фильма) «Сказки старого Арбата», известный драматург Алексей Николаевич Арбузов, никогда на этом самом Арбате не жил! И в Черкизово тоже не жил, хотя и написал пьесу «Домик в Черкизово»… И все-таки он настоящий москвич: в Москве родился, с ней был связан многие годы жизни…[/b]Но обо всем этом лучше расскажет сын писателя, актер и театровед Кирилл Арбузов.Родился Алексей Николаевич на Кузнецком Мосту в 1908 году. Помещение первой арбузовской студии было недалеко от консерватории, второе – в районе Каретного ряда – вот его район обитания, его Москва! Я тоже родился в Москве, на улице Горького, в доме 28, где в одной квартире, перегороженной шкафами, жили две семьи – Паустовских и Арбузовых. В этой же квартире у Татьяны Алексеевны (первой жены моего отца) и Константина Георгиевича Паустовского (за которого она вышла замуж после войны) родился сын Алеша. Впоследствии он стал талантливым художником, но, к сожалению, очень рано умер.Когда я был еще маленьким, Паустовский был уже зрелым писателем, совсем немолодым человеком. Впрочем, тогда я мало задумывался над тем, кто живет рядом в квартире. А когда это осмысление пришло, Паустовский уже все время болел: у него была астма, плохое сердце, и его жизнь протекала в основном в больницах и санаториях.До 1957 года мы так и жили на улице Горького, там, где сейчас отель «Мариотт». Но он расположен возле ресторана «Пекинская утка», а наша квартира была возле арки, там сейчас квартиры новых русских…Во времена моего детства рядом были два магазина – «Фруктовый» и «Детский». Мимо этого я в детстве не мог пройти без содрогания. Хотя в те годы мы были рады всему, что можно было купить в магазине, но разве «это» можно было сравнить с теми игрушками, которые привозил мне отец из-за границы? Помню, как в году 1954–55-м он поехал в Китай – это была одна из его первых загранпоездок – и привез мне много масок китайского театра! Они у нас до сих пор живут. И еще какие-то фигурки… Вместе с масками отец привез несколько деревянных мечей. Вот это был подарок! А однажды из поездки отец привез водяной автомат. Эта диковинка во дворе столько шума понаделала – ни у кого ничего похожего не было! Отец был в постоянных разъездах, а моим воспитанием занималась преимущественно мама, Анна Никифоровна. Ее судьба тоже переплелась с Москвой самым странным и причудливым образом. Юной девушкой она занималась в студии Всеволода Мейерхольда, где проучилась года полтора, пока в 1938–39-м училище не закрыли.После чего попала в первую студию Арбузова, где и познакомилась с отцом. А незадолго до начала войны они поженились.Мама была из крестьян, но детство у нее было примечательное: ее отец работал в доме на улице Грановского. Этот дом сегодня увешан мемориальными досками; здесь жили многие партийные лидеры. Дед сначала работал, по-моему, лифтером.Но потом у него вышел какой-то конфликт с С. М. Буденным, закончившийся благополучно: когда выяснилось, что дед (как и Буденный) воевал в Первой конной армии, то маршал даже как-то его возвысил. Мама вспоминала, что дружила с детьми Сокольниковых, Пятаковых; они вместе учились в школе. Она помнила, как старшее поколение арестовывали, высылали, а дети исчезали тоже. А лучшей маминой подругой была Ира Мануильская, дочь секретаря ЦК Украины, соратника Хрущева.Чем же был для отца Арбат? Он ведь никогда там не жил.Сейчас, по прошествии многих лет, об этом можно только догадываться. Я никогда не считал отца реалистом, для меня он был сказочником, и только сказочником. А раз он пишет сказку, то про некоторые места Москвы она пишется легче, а про некоторые – никак не складывается.Арбат – именно такое место, а поэтому и «Сказки старого Арбата» для него значили многое… Мне посчастливилось сниматься в картине Саввы Кулиша по «арбатской пьесе» отца. Я играл Кузьму Балясникова, сына главного героя, мастера кукол.Мастерская кукольника была «построена» в доме Нерензее, в Малом Гнездиковском переулке. Там такая идеальная съемочная площадка – из нее видна вся Москва! Здесь не только Савва снимал – и другие режиссеры тоже: все «балконные» сцены рязановского «Служебного романа» снимались на «Крыше».А несуществующий дом другого героя, которого играл Зиновий Гердт, находился на тогдашней улице Марса и Энгельса (ныне Староваганьковский переулок), ближе к реальному Арбату. На этих площадках мы снимали всю осень 1981 года, а когда в ноябре выпал снег, перебрались в павильоны «Мосфильма». И вообще театральная биография отца была куда шире реальной. Пьесы Алексея Николаевича и сегодня ставятся по всей Москве; нет, пожалуй, ни одного уважаемого театра, в репертуаре которого не было бы арбузовских спектаклей. А значит, и связь отца с Москвой не прервалась.