Я Белый дом не защищал, был в командировке, а 21 августа вместе с трехсоттысячной толпой на Манежной площади размахивал трехцветным флагом.Прошло двадцать лет, и можно подвести предварительные итоги.Я хором не нажил, дачи нет, но из сорокаметровой полуторки за свои деньги удалось переехать в более просторную квартиру, где можно жить, а не ютиться.Мне не надо ста сортов колбасы, я до сих пор ем докторскую, но радоваться пиву жарким июльским днем как счастью, которое привалило, мне уже не хочется.Рад, что не приходится с заднего хода покупать консервы и гречку в социальной столовой на Басманной улице, где работала моя любовница, рад забыть тот стыд, который я испытывал от этой процедуры.Нравится ходить по Москве, где большинство домов в центре отремонтировано и под ногами не собачье дерьмо, а мощеная мостовая, где сияют фасады, а не лицо с фингалами, разбитое в темной подворотне Я знаю, что сорок миллионов людей живут без воды, канализации и центрального отопления, я знаю, что мизерная часть народа в лице сверхбогатых владеет десятью процентами народного богатства.Мне от этого, что у кого-то миллионы, ни жарко и ни холодно, я и при той власти ничем не владел, если у них все отобрать и поделить, мне достанется 300 рублей в месяц, я обойдусь, пусть они думают, как им сохранить неправедное, пусть не спят.Я могу читать теперь, что хочу, и смотреть, чего желаю, и мои дети не должны сдавать Ленинский зачет и слушать песни Красной Пресни, мне не хочется, чтобы они бежали, задрав штаны за комсомолом, а также за нашими и вашими, и я считаю, не должен человек сидеть в тюрьме за чтение вредных книжек.У меня сегодня больше автономии от власти, и я могу сам, по мере своих сил, решать свою судьбу.Нам говорят те, кто поет осанну СССР, у нас была вера в завтрашний день, это правда, когда я в 30 лет стал заведующим сектора в НИИ, мне сказал начальник, что заведующим отдела я стану только через двадцать лет, потому что пока еще никто не умер.Социальные лифты работали, говорят те, кто на них ездил, а я помню, что там, где жил народ, лифтов не было, их вообще не было, кроме высоток и в стенах департаментов и прочих ведомств.Если оглядываться все время назад в Содом и Гоморру, можно превратиться в соляной столб.Я буду ждать завтрашнего рассвета и биться за жизнь всеми законными и доступными средствами, а государство пусть заботится о слабых, больных и детях, у него для этого есть власть, нефть и сила для поддержания спокойствия и безопасности.Я попробую пока сам, я вижу много людей, ставших на этот непростой путь, чем больше людей встанет на эту колею, тем больше шансов, что жить в стране станет лучше.