[b]ПОЧТИ год в Москве новая метла, каждый пятый москвич живет воспоминанием о прошлом, но остальные 80% приняли новую власть как свою. [/b] Оказывается, новые люди есть, они способны строить по-другому и принимать решения с иных позиций, а не с единственно верных. И можно резко поменять курс корабля, и не утонуть, и с мели уйти на большую воду. Городской организм почувствовал, что хронические болезни стихийного управления диагностированы, лечение назначено и первые признаки оздоровления налицо. Холодная война с Подмосковьем закончена, проблемы, не решаемые годами из-за личных амбиций, оказались вполне разрешимы к общему удовольствию. Я провел собственное исследование с народом на лавочке собственного подъезда, там сидит весь срез городского населения, «малый совнарком» в котором бывшая учительница, ветеран МВД, детский врач и женщина без определенных занятий – домохозяйка, воспитавшая пять детей и девять внуков. Выборка неполная, но фокус-группа отменная, они сутками мониторят жизнь во дворе и все видят и все знают, они видят взрослых и детей, они видят все – от уборки мусора до канавы, которую не могли закопать три года. Они видят, что в их дворе как в капле отражаются перемены. Лавочек стало две, и теперь не надо таскать одну-единственную за светилом, можно просто пересесть на новую, когда солнце уходит на дальнюю часть двора. Пустяк, скажете вы, одна лавочка не решает проблемы мегаполиса, а наши бабушки так не считают, они больше не таскают за солнцем свое последнее место отдыха, а просто идут за солнцем на своих уже немолодых ногах. Бабушек на скамейке стало больше, внуки двух новых пошли в детский сад, и теперь две новые бабушки стали свободны как птицы, и они по вечерам только играют с детьми, а не таскают их сутками на своих руках. Бабушки мало знают про развязки и новые мосты, но они знают про точечную застройку, прикрытую навсегда, и вечная опасность 20-этажного монстра, закрывшего бы им небо, им уже не грозит. Многое они не слышали, но в своей жизни на расстоянии вытянутой руки им стало проще и удобнее, и дед-инвалид стал ставить машину на месте старой помойки, и никто место, где стоит его «копейка», не занимает, ни звероподобные джипы, ни элегантные ландо. В нашем дворе весной запели птицы и на клумбах летом зашумели пчелы, бабушка-биолог с лавочки у подъезда сказала мне, что это признак качества среды обитания. Год назад пчелы роились только возле одного улья, и допущенные трутни поедали городской мед, теперь пчелы даже в моем дворе – может, и нам достанется мед нового урожая.