В те дни в Аргентине проходил очередной чемпионат мира по футболу. Поздним вечером 2 июня, после завершения игры между сборными Франции и Италии, известный телеведущий Юрий Николаев (он вел по выходным популярную передачу «Утренняя почта»), вышел в эфир, чтобы прочитать программу телепередач на завтра, под изрядным шофе. Поначалу никто из творческой группы не обратил внимания на то, что Николаев прибыл на эфир в нетрезвом виде. Во всяком случае, когда он садился в дикторское кресло, этого заметно не было. Но тут включили софиты, заработали камеры, и Николаева окончательно развезло. Буквально заплетающимся языком он стал бубнить в эфир какие-то нечленораздельные слова, и это зрелище было одновременно потешным и кошмарным. Ситуация усугублялась еще и тем, что телевизор в те минуты смотрели миллионы зрителей, не успевшие еще отойти ко сну после футбольного матча.Поскольку ничего подобного за всю свою историю советское телевидение еще не переживало, скандал разразился грандиозный. Решение вопроса было вынесено на коллегию Гостелерадио СССР, и перед диктором реально маячила угроза быть выброшенным с телевидения с «волчьим билетом» (из кандидатов в члены КПСС его исключили на второй день после случившегося).Однако на сторону провинившегося внезапно встал сам глава Гостелерадио Сергей Лапин. В конце коллегии он вынес свой вердикт: «Строго наказать, но на телевидении оставить». Естественно, подобного либерализма от шефа никто не ожидал. Однако истинная подоплека этого революционного вердикта обнаружилась достаточно скоро. Рассказывали, это решение Лапин принял после того, как узнал, что Николаев очень нравится дочери одного из членов Политбюро. Якобы она лично звонила Лапину и просила быть к Николаеву снисходительным. Ослушаться глава Гостелерадио, разумеется, не решился.