Во время Гражданской войны и послевоенной разрухи большинству населения России было не до веселья. Многие увеселительные заведения, в их числе и театры оперетты, были закрыты С приходом НЭПа и оживлением культурной жизни новые власти решили возродить и оперетту. Однако большевики не были бы большевиками, если бы и к этому жизнерадостному жанру подошли не По-партийному. Одна из первых советских оперетт «Черный амулет» Стрельникова в идейном отношении была безупречной – в ней бичевались пороки современной Америки. На ее постановку не жалели средств, по всей Москве расклеили афиши, а в газетах вовсю расхваливали этот самый «Черный амулет», который никто пока не видел. Заинтригованную и повалившую на премьеру публику ошарашили с самого начала. Сцена была декорирована американскими флагами и огромными «золотыми» долларами. Исполнители в безупречных фраках и свиных масках изображали американских капиталистов. Они заняли все пространство сцены, время от времени беспорядочно похрюкивали, принимали угрожающие позы, что-то неразборчиво пели и говорили. Угнетаемых на сцене почти не было заметно, как и в сюжетной линии... Забитый в первые премьерные дни партийным и советским начальством зал постепенно наполняла другая публика – нэпманы, приказчики и просто любопытные. Настоящие ценители оперетты этого сценического действа выдержать не могли. Конечно, такая «заказуха» не делала чести ни зрителям, ни авторам, однако Стрельников реабилитировал себя тем, что его «Холопку» ставили долгие годы, и представления этой оперетты всегда проходили с аншлагом. Борцы за «правильную» оперетту работали по двум направлениям: пытались создать что-то свое и переделывали на новый лад классическую венскую оперетту. Горячие энтузиасты добрались и до кальмановской «Сильвы». В их трактовке князь Эдвин превратился в шахтера, его отец – в шефа жандармов, а Бони – в революционера. Эту постановку осуществили на Донбассе, а не в Москве, хотя и пытались. Сторонники широкого внедрения революционизированной «Сильвы» в качестве аргумента приводили тот факт, что «все руководящие донецкие товарищи хохотали до упаду» на этом представлении. Им и не пришло в голову, что хохот у «идейно выдержанных товарищей» вызвали их нелепые эксперименты. Как бы то ни было, но москвичи лишились сомнительного удовольствия увидеть своих любимых артистов в «Сильве» по-пролетарски. Здравый смысл возобладал, и классику оставили в покое. Перед войной «веселая классика» мирно уживалась с новыми опереттами советских композиторов, которые прочно утвердились на сцене. Откровенно абсурдных, но «правильных» среди них уже не было. Появились и по-настоящему талантливые произведения, имеющие многолетний успех у публики. А «Свадьба в Малиновке» Александрова народу полюбилась настолько, что по этой оперетте сняли одноименный фильм, который миллионы зрителей с удовольствием смотрят и сейчас.