- Выключить коронавирус

За неделю до Победы

Роспотребнадзор заявил о готовности Москвы ко второму этапу отмены ограничений

Коронавирус: главные события и цифры за сутки на утро 27 мая

Подмосковные пропуска перестали действовать для поездок по столице

Не откладывай мечту: застройщики пошли навстречу москвичам, нуждающимся в жилье

Тесты на наличие антител к COVID-19 бесплатно будут проводить 30 поликлиник

#БУДЬДОМА онлайн-линия психологической помощи

Назначены даты проведения парада Победы и «Бессмертного полка»

Финансист рассказал, как накопить и куда вложить деньги в кризис

Подмосковный фермер рассказал, как правильно выбирать клубнику

«Мухи не обидит»: друг рассказал об участвовавшем в перестрелке бойце ММА

Лучший повар Москвы рассказал, как определить прожарку мяса по ладони

Пять мифов о коронавирусе: где заканчивается правда о новом заболевании

«Его неправильно поняли»: Эдгард Запашный заступился за Пригожина

Названы группы риска, которые первыми нужно вакцинировать от COVID-19

«Не готовы к созерцанию молодого тела»: Онищенко о медсестре в бикини

За неделю до Победы

[b]Хотя прошло уже более полувека, мне во всех деталях и подробностях вспоминается все, что произошло в каждый день последней недели войны, – там, где я был участником и свидетелем этих событий как офицер политотдела армии.[/b] Вечер 1 мая 1945 года. По шоссе Берлин–Брандербург с большой скоростью мчится маленький трофейный «Опель». В машине двое: майор Василий Гришин и я. Позади остался Берлин. Несколько часов назад на его западной окраине, в районе Шпандау нам удалось склонить к капитуляции немецкий гарнизон цитадели. Конечно, эту мирную победу без единого выстрела завоевали не только мы. Нам помогли наши товарищи «седьмоотдельцы», экипаж агитмашины и, главное, общая обстановка на всех фронтах. По возвращении в Политотдел армии мы попадаем в объятия друзей. Вдруг в комнату вбегает лейтенант Кони Вольф, самый младший из нас по возрасту: ему 19 лет. Дрожащим голосом он говорит: — Ребята, Гитлер капут! Только что я поймал специальное сообщение ОКВ (верховного командования вермахта). Под траурные звуки фанфар диктор объявил, что «фюрер вместе со своей женой Евой Браун добровольно ушел в мир иной». Мы громко и радостно кричим «Ура!» и пьем за скорую победу… Пасмурным утром 2 мая полковник Калашник вызывает к себе всех офицеров Политотдела армии. Он сообщает, что сегодня утром около 30 тысяч наиболее боеспособных солдат и офицеров окруженного и готового сдаться берлинского гарнизона прорвались через Шпандаусский мост и движутся через тылы наших войск на запад в надежде соединиться с отступающими частями вермахта. Возможно, они будут проходить через нашу деревню. Поэтому приказано всем офицерам быть в полной боевой готовности, а если немцы обнаружат нас и завяжут бой – принять его и обороняться до конца. Вечером дождь усиливается. Мы залегли на обочине у шоссе. Через несколько минут Москва будет салютовать войскам 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов артиллерийскими залпами. А что будет у нас? Слышится какой-то невнятный шум, потом уже четко различается рев танковых и автомобильных моторов. Мы прижимаемся к мокрой земле. Мимо нас проносятся темные силуэты танков, самоходок, бронетранспортеров, грузовиков… К счастью, колонна проехала, так и не заметив нас. 3 мая меня вызывает к себе полковник Калашник. Он говорит: — Артиллерия резерва главного командования уже рассеяла вражескую колонну. Она распалась на отряды и группы,которые прячутся по лесам и рощам. Наши стрелковые части добивают их. Однако командование фронта хочет избежать ненужного кровопролития, поэтому отправляйтесь на агитмашине туда, где скопилось особенно много немцев, объясните им всю бессмысленность дальнейшего сопротивления и постарайтесь убедить их сдаться в плен. Прибыв на место, мы с Кони, сменяя друг друга у микрофона, ведем непрерывную передачу. Репродукторы далеко разносят наши голоса, призывающие немцев сдаваться в плен. И они сдаются. Вылезают из канав, переправляются через ручей, таща под руки раненых. Идут по одному, по два, целыми группами – грязные, оборванные, с потухшими глазами. Они с поднятыми руками приближаются к агитмашине, бросают оружие и отходят в сторону. Вскоре возле машины вырастает целая гора оружия – автоматов, пистолетов, есть даже несколько фаустпатронов. К нам приезжает майор Эммануил Казакевич из разведотдела армии (однажды он сказал, что до войны был писателем, но мы не очень-то поверили), он обещает прислать роту автоматчиков для конвоирования пленных и машину для транспортировки оружия. Начинает темнеть. Мы собираемся уже заканчивать агитацию, но у перелеска появляется новая толпа немцев. Решаем провести последний «заход», берем микрофон, начинаем говорить. Сначала все идет гладко: немцы переходят через ручей и направляются к нам. Но вдруг вместо того чтобы поднять руки и идти гуськом, они рассыпаются цепочкой и, развернув боевые порядки, приближаются к нам. Пленные, конечно, поняли, что происходит. Они пока вроде бы не собираются нападать на нас, но взволнованно перешептываются, смотрят с любопытством и даже насмешкой. Я приказываю Кони уходить – силы слишком неравны, но он остается. Мы стоим с автоматами, снятыми с предохранителя, и смотрим на приближающуюся цепь врагов. Немцы уже совсем близко. Но вдруг опять совершенно неожиданно они выстраиваются гуськом и с поднятыми руками подходят к нам. Впереди шествует морской офицер в парадной форме капитан-лейтенанта. Он останавливается в нескольких шагах от нас, молодецки отдает честь, отстегивает офицерский кортик и с театральным пафосом отдает его мне. Его солдаты хмуро, без всякой патетики бросают свои автоматы и отходят в сторону. С того дня прошло почти шестьдесят лет, но я до сих пор не могу понять, зачем капитан-лейтенант устроил этот спектакль. Может быть, он действительно хотел атаковать нас, но в последний момент передумал? Последующие дни пролетают быстро. Вечерами мы пишем и переводим на немецкий язык листовки и тексты для звуковых передач, а днем ездим на передовую и ведем эти передачи. В том, что немцы теперь не стреляют в ответ на наши призывы не оказывать сопротивления и сдаваться в плен, мы ощущаем приметы близкой победы. Но особенно это видно по поведению пленных. Сегодня, 6 мая 1945 года, в деревне Премниц возле города Ратенов я допрашивал своего последнего пленного – щуплого, растерянного юнца. Захлебываясь в слезах и соплях, он рассказал, что в его части царит страшная неразбериха. Командир приказал отступать поодиночке на Запад, пробиваться к американцам, чтобы сдаться им в плен. Все знают, что войне конец. Утро 7 мая проходило в обычных хлопотах. Вдруг Кони Вольф отрывается от радиоприемника и кричит: — Ребята! Только что Би-би-си передала сообщение: сегодня в Реймсе представители союзников и какой-то высокопоставленный немецкий генерал подписали предварительный протокол о капитуляции. А завтра Черчилль официально сообщит всему миру, что вечером в Берлине будет подписан акт о полной и безоговорочной капитуляции фашистской Германии! Темпераментный майор Григорян хватает автомат и дает очередь вверх. Разноцветные пули прорезают вечернее небо, как предвестники салюта Победы, который прогремит только 9 мая… [b]Владимир ГАЛЛ, майор запаса[/b]

Новости СМИ2

Коронавирус

в Москве

67458 +5839 (за сутки)

Выздоровели

171443 +2140 (за сутки)

Выявлено

2183 +73 (за сутки)

Умерли

Екатерина Рощина

Оставьте сирень городу

Алексей Коренев, финансист

Стоит ли покупать валюту

Михаил Бударагин

Россия — родина индейцев

Ольга Кузьмина  

Чего вы хотите от телевидения

Олег Сыров

Готовим дома: как зажарить личинку

Митрополит Калужский и Боровский Климент

Когда чувствуешь себя оставленным

Анатолий Горняк

Старик умер, старик путешествует

Игорь Воеводин

Плюй на всех и набивай утробу

Идущие по следу Создателя: совершенный мир нуждается в постоянном совершенствовании

Аттестат без ЕГЭ

Информация в оболочке. Ученые считают, что благодаря вирусам зародилась жизнь

Первый на суше