Чтобы понимать динамику развития российского общества, надо обращаться к истории. А история упирается в следующее: Советский Союз — государство, отменившее массу сегментов неравенства.

Одним из них было неравенство женщин. Основу этому заложили три вполне конкретные исторические личности — Александра Коллонтай, Инесса Арманд и Елена Стасова. Они, помимо прочего, занимались установлением равноправия и незаконнорожденных детей, и разных экономических классов, и, к нашему счастью, полов. Например, лично Коллонтай добилась того, что у нас называется «декретный отпуск». Она же создала женсоветы, которые выступали в роли социальных лифтов для женщин. Только представьте: талантливые, харизматичные женщины учились не только грамоте, но и собственно социальной адаптации! Остается только принять, что к 1930-м годам Сталин объявил окончательное достижение равноправия и попросту снес женсоветы, ударив по развитию общества равных возможностей.

Что касается наших сегодняшних реалий, надо признать: нам живется значительно лучше, чем в третьем мире. Но значительно хуже, чем в скандинавских странах, которые мы считаем образцом равноправия. Проблем по-прежнему много... И при попадании женщин во власть, и в защите от бытового сексуального насилия, и в отсутствии закона о реальных алиментах, который с 1991 года лежит в Госдуме под сукном, и в ограничении влияния клерикалов. Мы постоянно сталкиваемся с тем, что церковь нам говорит о выведении абортов из обязательного медицинского страхования, о том, как нам рожать и что нам носить. Да, динамика положительная. Но не настолько, чтобы чувствовать себя страной абсолютного равноправия и полной защищенности.

В России слово «толерантность», на мой взгляд, вообще до сих пор не усвоилось. Малообразованные люди вообще принимают этот термин за медицинский. Толерантность (это надо, наконец, понять) — абсолютное равенство людей, представляющих совершенно разные группы. Иерархическую цепочку не вписывающихся в систему я начну с детей в детских домах — самой незащищенной категории наших граждан. Далее — солдаты-призывники, целый массив женщин, стариков, инвалидов, гомосексуалов, ВИЧ-инфицированных, мигрантов и людей, освободившихся из тюрьмы. Правозащитников не хватает, денег им дают на это мало. Обычно права социальных меньшинств отстаивают такие вот городские сумасшедшие, которые хотят видеть мир другим.

Мы сдвигаемся с мертвой точки. Я редко хвалю власть, но именно благодаря ее колоссальной работе матери детей-инвалидов и сами инвалиды в нашей стране стали людьми первого порядка, почетными, достойными гражданами. В СССР для них был ГУЛАГ. Машина ломала судьбы людей только потому, что у них имелись проблемы со здоровьем. Этот порог мы, слава богу, преодолели.

Но до сих пор непреодолимой преградой обществу кажется ситуация с гомосексуалами. Только интеллигенты в состоянии понять, что существует, как утверждает Всемирная организация здравоохранения, две нормы здоровья. Все остальные считают, что гомосексуализм можно вылечить. Это настоящий фашизм на том уровне, как если бы все блондины считали всех брюнетов больными.
Похожая ситуация, хоть и с меньшим пафосом, касается женщин. Женщины являются дискриминированным меньшинством, и сама по себе патриархальная сетка, не сброшенная до сих пор с нашей страны, ставит нас в униженное, в уязвленное положение. И неважно, касается это депутата Слуцкого или выведения домашнего насилия из уголовного поля в административное. У нас ведь как считают: с хорошей женщиной ничего произойти не может! Толерантность — это то, до чего нам еще очень долго расти.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Почему русская толерантность несовместима с западной

Колонка обозревателя «ВМ» Егора Холмогорова

Едва ли не весь мир, включая нас самих, занимает вопрос — почему русские с таким презрением относятся к западному культу толерантности, хотя живут в удивительно многонациональной, громадной и разнообразной стране. (далее...)

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Декретный отпуск