– КОГДА сочиняешь спектакль, надо просто идти за интуицией. «Братья Карамазовы» так построены, что мы сразу погружаемся в клубок сложных, противоречивых и тяжелых взаимоотношений семьи Карамазовых.Однажды, чтобы противостоять этому клубку, мы придумали линию «Мальчиков». Она изначально сентиментальная, трепетная и глубоко личностная. Кипят страсти – и вдруг строка про Илюшечку Снегирева, снова страсти – и снова Илюшечка. А когда заканчивается роман, вы понимаете, что главное в нем – смерть Илюшечки и речь Алеши Карамазова у камня.Как вы знаете, это было прологом к задуманной истории Алеши Карамазова. А я подумал: а что если убрать страсти и оставить только этот комочек – мальчиков. Тем более что у нас был очень молодой курс, ребята пришли 16–17-летние.И все какие-то маленькие – «ребята из подлодки», как мы шутили.Я поехал в Старую Руссу сочинять спектакль про Митю Карамазова. Иду по улице и вижу: огромные лужи после дождя и компанию пацанов, которые идут, обнявшись, шеренгой и обходят эти лужи, не разрывая цепочки. И тут меня осенило, что надо делать спектакль про мальчиков, про Илюшу. Мы не распределяли роли – дескать, у меня больше слов, значит, я главнее, а у тебя вообще слов нет. Они, даже девчата, пропустили через себя все роли. Поэтому, когда мы их наконец распределили, они уже иначе воспринимали всю историю. Это и есть настоящий поисковый, сочинительский театр. Роли мы распределили коллективно: я попросил написать их, что они думают про каждую роль, какую роль видят для себя и для всех остальных.Например, Александра Коручекова на роль Алеши предложили ребята. Долго думали, как быть с Перезвоном.Андрюша Шибаршин, который играет Колю Красоткина, предложил воспитать приблудившегося щенка, назвать Перезвоном. Но та собака потом исчезла. Думали куклу сделать. В итоге предложили Сереже Аброскину. Проще всего было бы встать на четвереньки и сказать «гав-гав». Но он стал собакой, не опустившись на четвереньки.Когда мы показывали «Мальчиков» в Польше на фестивале студенческих работ, в жюри сидел Анджей Вайда.Он потом к Аброскину подошел, по голове его погладил: «Добже, Полкан, добже». Мне это было дороже любого комплимента.А дело было на выпускном курсе. Я не знал, что с моими ребятами дальше будет в жизни, и захотел, чтобы у них на память осталось что-то лучшее об этом отрезке жизни. И когда они плакали в финале, они плакали по тому куску жизни, который они прожили. В театре ведь очень тесно переплетаются вымысел и судьба. Нашей главной идеей было показать, как от ненависти к Илюше эти мальчики постепенно пришли к любви.И как не захотели рвать цепочку.