Без снисхождения

[b]Валерий Зеленогорский. Рассказы вагонной подушки. М., ЭКСМО, 2011 г.[/b]Сразу выведем знаменатель: Валерий Зеленогорский – очень хороший стилист, великолепный рассказчик, человек с юмором и прищуром. А теперь займемся числителем… Книгу «Рассказы вагонной подушки» советуем читать так: сначала выпить, а потом читать. Причем и это хотелось бы подчеркнуть особо, выпить не пива или, упаси Бахус, какого вина, а водки, и лучше паленой. Чтобы, значит, хмель был не подобен утреннему туману, а угарный, тяжелый, при котором не обнять весь мир хочется, а набить кому-нибудь морду – и не так уж важно, кому, потому что все гады ползучие, никто не понимает, не ценит, и вообще, продали Рассею жиды, комиссары, либерасты, олигархи (на выбор).В таком состоянии вы точно попадете с написанным в резонанс. Нет, разумеется, можно сначала прочитать, а потом уж напиться – с отчаяния и до бесчувствия, но данный вариант более опасен для психики, ибо профилактика, как утверждают знающие токсикологи, всегда предпочтительнее лечения.Короче, нужно чем-то замылить мозги, потому что рассказы Валерия Зеленогорского пройдутся по ним крупнозернистой наждачкой.Они – такие. Безжалостные, наотмашь бьющие, выверенные до последнего слова, едкие, как серная кислота. И, разумеется, никакого моралите. Сторонний наблюдатель с кривой усмешкой, автор бестрепетно рассказывает о людях: лгут, предают, наркоманят, изменяют, совращают и совращаются. Да что там, нет ни одной божьей заповеди, которая не жала бы им в плечах, ну а раз так, то долой ее, под ноги, в пыль. Пожалеть бы их, уродов потерянных (а они сплошь, сплошь, сплошь), да как-то не получается, ведь и автор не сочувствует, нет у него такой задачи, с чего же нам пыжиться?Нет сомнений, что Валерий Зеленогорский в самом скором времени будет признан большим русским писателем. У нас уважают продвинутый цинизм и любят грязь, считая ее непременным атрибутом загадочности русской души. Чтобы, значит, окунуться с головой в нужник, а потом, не утеревшись, завести долгий разговор об особенностях нашей ментальности.А на ханжей с их выспренными речами о высоком предназначении писателя внимания можно не обращать.