Образно писал почивший Брэдбери. С детства помню «451 по Фаренгейту» как видеоряд (хотя фильм посмотрел позже и был разочарован). Пламя рвется из брандспойтов в руках смуглолицых пожарных, подхваченные потоком раскаленного воздуха, летят ввысь пылающие книги… А как иначе? Если жечь книги, то с ревом сирен, тотальной зачисткой и прочими спецэффектами. Или с нацистскими факельными шествиями.

В середине двадцатого века даже фантасты не могли представить, что книги будут умирать без пафоса.

Просто однажды у почтовых ящиков на подоконнике, где оставляют «кому пригодится» ненужные вещи, вижу знакомую с детства обложку. Книга не первая и не сотая: было время – из них тут громоздились баррикады. Полежат с неделю, потом веселые таджики оттащат в макулатуру, раз никому не нужны. Перестали принимать макулатуру - несут в помойку.

Все связанные с этим эмоции давно перегорели. Я не могу спасать чужие книжки. Я астматик, меня свои душат. Пройду мимо, но настроение весь день будет – как в душу плюнули. Нельзя так с книжками. Это как топить щенят. Хотя топят же…

Жена говорит, что происходит рутинная смена носителя информации: вместо бумажных книг приходят девайсы с говорящим названием е-буки. Мол, без таких перемен мы до сих пор писали бы на бересте. А я сакрализирую книжки, потому что у меня бабка была неграмотная и воспринимала чтение как непостижимую тайну.

Жена социолог и под все подводит научную базу. Меньше стали читать, падают тиражи? Так ведь сколько развлечений! Сколько возможностей потратить деньги и время! Хочешь – в аквапарк, хочешь – смотри сериалы, хочешь – сам снимай домашнее кино… И потом, откровенно говоря, все ли собиравшие книжки их читали? Да ничего подобного – многие просто деньги вкладывали. Ну и мода была на книги в доме. А сейчас моде на другое. И вкладывают в акции или в доллары. Это по крайней мере честнее, чем изображать интеллектуалов.

И, наконец – ее любимое: это не хорошо и не плохо, а таковы реалии. Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. Можно только следовать его законам.

Она права. Но последнюю книжку с подоконника я все ж притырил. Это ведь Ян Василий Григорьевич, «Чингисхан»! Я за такого когда-то двадцать кило макулатуры собирал-тащил да еще отстоял очередь… Поставил книгу во второй ряд подальше от нашей. Жена увидит – не сообразит, что Чингисханов стало два. А потом тихой сапой толкну накопившиеся трофеи через знакомого букиниста. Не корысти ради, а потому что книгу, за которую заплачен хотя бы червонец, не вынесут на помойку. Эти реалии нашего общества я усвоил.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Книги